Затем, осознав тщетность поисков, так и замер со свисающей до пола рукой, с закрытыми глазами прижавшись щекой к кровати.

– Ты же губишь себя.

– А ты думаешь, путешествия во времени обходятся без последствий? – Поднял он на меня мутный взгляд.

В комнату суетливо вошел давешний доктор, удерживающий по две бутылки в каждой руке. Мне оставалось смотреть, как друг движением руки открывает первую и жадно приникает к горлышку.

Потому что воевать с пьяным – дело не самое мирное, когда тот в ранге «мастера».

Ему хватило и одной, откинутой недопитой на постель, чтобы отключиться вновь. Я аккуратно подхватил горлышко, чтобы не дать той разлиться еще сильнее и отставил в сторону. Доктор успел за это время сбежать.

Где-то в больнице обреталась Ника, которая могла поставить его на ноги. Чтобы тот осознанно стал пить вновь?

Дверь в комнату отворилась вновь, впустив прохладу в затхлый воздух темной комнаты. И привнеся знакомые ароматы, которые было странно ощущать здесь и сейчас. Но кроме того – смертельно опасно.

Я развернулся ко входу, бесстрастно глядя на Аймара Инку, замершую в проеме. В том объеме золота, что был на ней, было почти незаметно бежевое длиннополое платье. Золотые чешуи из тонких пластин обнимали шею, сплетенное из золота ожерелье спускалось каскадом к темному поясу, расшитому алой и золотой нитью среди золотых клепок и массивной пряжки. Золотой узор сплетался на подоле платья цветочными мотивами, вновь сплетаясь с алым у самой каймы. Золото было в высокой прическе, сцепленной заколкой – из белого золота. И от каждого украшения ощутимо веяло Силой.

Позади нее виделись еще четверо мужчин в возрасте, заморского облика, в просторных темно-алых одеяниях, шитых золотой нитью. И их одежда смотрелась куда как скромной в сравнении с одеянием принцессы.

Где-то совсем близко разошлась раскатом странная для поздней осени гроза.

– Я пришла не за тобой, – произнесла Инка, не навязывая поединок взглядами.

Она смотрела чуть в сторону, позади меня. Ее руки оставались сцепленными на уровне живота, а в голосе ощущалась примирительная нота – невозможная, немыслимая за все дни сложного сосуществования.

Аймара сделала полшага вперед – тихонько пропели золотые украшения – тут же жестом руки остановив свиту, пожелавшую ее сопровождать.

– Княжич болен. Приходите позже. – Отчего-то уловил я смущение в своем тоне, стараясь телом скрыть от нее состояние Артема.

– Я знаю. – Двигалась принцесса в звучных переливах драгоценного металла, обходя меня стороной.

И становилось совершенно ясно, на кого смотрела она все это время.

Инка замерла возле постели, теплым взглядом и с мягкой полуулыбкой смотря на растрепанного Шуйского, сжавшегося на кровати под совсем небольшим для него пледом.

– Завтра ему станет лучше, наверное. – С надеждой предположил я. – Приходи завтра.

– Завтра будет еще хуже. – Провела Инка ладонью над его волосами, не касаясь. – Он сожжет себя изнутри. Я вижу, я знаю.

– Я передам, что ты приходила. А теперь будь так добра, уходи.

– Я уйду. – Согласно кивнула Аймара, не отрывая от княжича взгляда. – Вместе с ним. Я пришла за ним.

– Тут кое-кто будет против. – Лязгнул я голосом.

– Ты хочешь, чтобы он был здоров? – Впервые обратила Инка на меня взгляд.

– У него есть родной лес. Я перевезу его туда, он его вылечит. – Упрямо нахмурился я.

– Лучше гор могут быть только горы. – Вновь смотрела Аймара на Артема. – Лес не станет перечить господину, который решил себе вредить.

Я собрался было возразить, а потом зацепил взглядом разбросанные на полу бутылки, принесенные слугой, и с досадой прикусил язык.

– Ты же осознаешь, что если ты не вернешь его сразу, как он поправится, я приеду к вам и… – Начал я с ощутимой угрозой.

– Ты обещал. Я запомнила.

– Что обещал? – Сбился я.

– Приехать к нам в гости, – мечтательно улыбнулась Артему Инка.

Четверо свитских вошли в комнату, внеся с собой несколько длинных кофров, из которых деловито извлекли мощные рейки, оперативно собрав на полу добротные носилки с плотным тентом. Уложили их рядом с княжичем на постель, в восемь рук подхватили так и не проснувшегося Артема и перенесли его на носилки, с ощутимым кряхтением приподняв над постелью. Метнувшийся с кресла серой тенью котенок, в панике запрыгнувший на ноги княжича, был и вовсе воспринят недовольным гудением грузчиков – тут же унявшимся после колкого взгляда принцессы.