События под Екатеринбургом, которым не исполнилось и суток, не могли остаться без последствий – и бой двух одаренных, желавших смерти друг другу, ныне грозил развернуться полномасштабной войной. Не бывает расшаркиваний и уверений в легком недоразумении, когда после боя половину тела наследного принца одной стороны покрывают бинты и пластыри, а глава клана второй выходит из битвы с рассеченным боком, полной зеленовато-гнилостной магии из-под медвежьих когтей. Еще более маловероятно, если битва состоялась на обломках тайной тюрьмы, владельцем которой являлся князь Черниговский, а свидетелем сего – княжич Мстиславский.

А еще, вероятней всего, навела на княжича врага и предала его тем самым – любимая девушка.

Однако вовсе не по этому княжич расхаживал из конца в конец широченного помещения с высокими потолками, которые как-то даже неловко было назвать больничной палатой… Вот палатами, со всей роскошью, присущей этому слову – вполне. Тут и кровать, на которой при желании тоже можно было расхаживать стремительно и вдохновенно – хотя матрас был жестковат, а белье сурово-белым. И легкие, невесомые шторы, забранные в шелковые ленты, на двух широченных окнах, выходящих во внутренний парк огромного здания, выстроенного овалом. Даже мебель, предусмотренная для посетителей – в том числе одно из трех кресел, в котором я расположился, и столик с фруктами – являли в себе ручную работу, основательную, не жалеющую материалов и запаса надежности, отчего то же кресло смотрелось троном, но вполне вписывающуюся в окружающий простор. Здание вообще было крайне основательным, отражая великую любовь архитектора к простору и надежности железобетонных конструкций, его обеспечивающих – огромные пространства коридоров и помещений вполне гармонично сочетались с метровой толщиной стенами, видимыми в проемах дверей. К слову, все окна палат выходили исключительно на внутренний двор – внешним же стенам достались узкие стрелки-бойницы, выходящие в технические помещения.

От формальных признаков больничного учреждения тут наличествовали стерильно-белые современные приборы, встроенные в полки медицинской стойки – но те оставались выключенными и сдвинутыми к стене, чтобы не мешать расхаживать княжичу.

Потому что истинная и самая важная проблема его была весьма тяжкой, маетной и вполне возможно – с реальной угрозой для жизни.

– Как думаешь, она пойдет со мной на свидание? – Прекратив расхаживать, спросил Артем, с надеждой взглянув на меня, сидящего на кресле в углу.

«Она» – это, понятное дело, Аймара Инка, принцесса клана Аймара и обладательница коронной фразы «скоро вы все жестоко умрете!» – поверил которой разве что повар в той забегаловке… Но, судя по виду, он и сам давно хотел уволиться – не его это призвание…

Не следует думать, что княжич Шуйский нерешительный и робкий юноша – вовсе нет. Проблемы неуверенности для него раз и навсегда решаются, стоит заглянуть в зеркало. Ибо в зеркале, при желании, на него смотрит хмурый трехтонный медведь. Неведомо куда девается остальная масса в обычной, человеческой форме, но подозреваю, что в харизму – так что со внешностью и взаимной симпатии тоже никаких проблем.

– Конечно пойдет. – Уверенным тоном опроверг я все его сомнения.

– Думаешь?

– Вообще без вариантов. Это я тебе как ее похититель говорю. – Кивнул я. – Как прикажу, так и будет.

– Так! – Вскинулся Артем. – Никаких «похитил» с этого дня! Пригласил!

– Я с восьмого класса так и говорю, это вы вечно… – Заворчал я в ответ.

– Сейчас – особый случай! – Жестко постановил Шуйский, приосанился, обрел прежний, величественный вид.

А затем, заложив руки за спину, вновь принялся маятником вышагивать по комнате, полный сомнений и опаски услышать слово «нет».

Все дело в том, что Артем Шуйский практиковал лечение разбитой любви и предательства весьма неординарным, но крайне действенным способом – влюблялся еще раз. И это, с учетом огромного количества озлобленной родни Аймара Инки, разыскивающей утерянную принцессу по всей Москве, грозило обернуться действительно очень большой проблемой.

– Да позвони ты ей. – Посоветовал я. – Она же в этом здании, а тут вон – в каждых покоях по телефону, – обратил я внимание на трубку на отдельном столике возле выхода.

– Верно, можно просто позвонить. – Даже обрадовался княжич, в несколько шагов добравшись до трубки, но замерев на последнем движении.

Затем, уловив мой любопытный взгляд, взял себя в руки, уверенным жестом набрал внутренний номер.

– Алло? Артем. – Сухим, чтобы не выдать волнение, голосом произнес княжич. – Ты позавтракала? Хорошо.

Трубка с глухим звуком упала на рычаги. А княжич вновь начал ходить вдоль комнаты.

– А может, и не надо, – мудро согласился я. – Только проблемы от нее.

– Да какие проблемы! Просто убедился, что Инка у себя. Сейчас придумаю, куда пойти, и перезвоню, – тут же оправдался Шуйский.

– Ты понимаешь, что уже завтра вас может найти ее родня? – Намекнул я на вполне реальные проблемы.

Потому что от одного «виртуоза» Артем, может, и сбежит – но там их толпа на два самолета…

– Ну, это же будет завтра. – Словно не услышав меня, произнес княжич, вновь глядя на телефон.

Логично…

– Ты это, ей особо не доверяй. Помни, что для кого-то ты в первую очередь ценный мех. – Намекнул я на исход прошлых отношений.