– Семен Ааронович, у вас есть контракт с последними правками?

– У этих жуликов!!

– Дайте сюда, – вздохнул князь Черниговский.

Получил увесистый талмуд, исчерканный и вновь украшенный убористым почерком из рук одного из молодых проходимцев.

Щелкнул ручкой, достал княжескую печать.

– Ваше сиятельство, вы же не собираетесь подписывать, не читая! – Возмутился юрист.

И князь, неохотно кивнув, все же был вынужден пробежаться по тексту взглядом.

– Заточить Еремееву Нику в башню на десять лет или до рождения сына… Это зачем? – Удивился Черниговский.

– Вы подписывайте, подписывайте!

– Слушайте, мы согласны не ограничивать ей свободу. Семен Ааронович, зачем это?

– Это их условие. Как и обеспечение ее безопасности.

– Какая-то чушь…

– Кажется, нас тут не уважают, – переглянувшись, решительно направились на выход чужие юристы.

И Дмитрий отчего-то встал, чтобы откланяться.

– Стойте! Я подпишу. – Остановил их князь Черниговский.

В присутствии вызванного посредника и своих «виртуозов», поставил размашистый вензель, закрепил оттиском печати и перестал быть князем официально.

– Все вон, кроме Дмитрия. – но остался князем в душе.

– Сейчас я могу увидеться с Максимом? – хмуро спросил Черниговский, когда дверь мягко затворилась, отсекая посторонних.

– Ваше нынешнее положение предполагает некий карьерный рост. – Вежливо ответили ему. – Возможно, на следующих его ступенях, вы сможете встретиться с господином.

– А сейчас что? Я кухарка? – Буркнул он.

– Вы крайне опытный администратор и управленец в вашем регионе. – Столь же тактично похвалили его. – Развивайте княжество и награда не заставит себя ждать.

– Мое управление начнется с массовых убийств, – растер он щеки руками.

– Полагаю, оно будет мирным и результативным.

– После всего, что ты мне сказал… И если это правда…

– Она уже сбежала, князь. Как и ваши дети. – Смотрели на него сочувствующие глаза.

– Я желаю, чтобы ее доставили ко мне. Хочу с ней говорить.

– Значит, вам будет, что попросить у господина.

– Попросить? – Не понимая, уточнил Черниговский.

– Вы же не думаете, что все будет по-прежнему? – еще раз стегнула его неприятная информация, заставив поморщиться. – Но в этом есть и приятная сторона.

– И какая же?

– Скоро все перестанет быть прежним и для остальных.