– Переживает, – грустно констатировала жена. – Они ведь территориальные, а тут дом сожгли…

Собака действительно смотрелась смятенной – то срывалась к краю, то вынюхивала что-то в центре, то вновь мчалась странными зигзагами, жалостно поскуливая. И ладно бы обычных размеров – но в холке она была мне по пояс. Так что зрелище было печальное и тоскливое.

Пока Брунгильда, наконец, не остановилась в дальнем от нас пятачке, громко гавкнула и принялась зарываться лапами в землю. Громко лаять и снова рыть.

– Нашла что-то? – Еще не понимая, произнесла Ника.

Но люди из поисковых групп, что были к собаке ближе, уже со всех ног неслись к находке – опережая вскочившего и рванувшего вперед меня.

– Веня! – Охнула жена и опрометью понеслась за мной.

– Тут труп, – чуть не сбила меня издали тусклая фраза.

– Уберите собаку, я проверю. – Не верили ему.

– Не чувствую жизни. – Ответили ему холодным тоном специалиста.

И вся суета разом остановились.

Я раздвинул вставших полукругом людей, пробираясь ближе. Посмотрел на перекрученное тело, сломленное, будто игрушка. Обнял и прижал к себе Брунгильду, приседая с ней рядом и удерживая ее.

Рядом замерла Ника и с болью в глазах до крови прокусила нижнюю губу.

– Тело мы забираем, – вздохнув, обозначил мужчина в белой форме медика.

– Нет. – Ответил я ему, глядя в запыленное сажей и покрытое коркой крови лицо.

– Вы же не собираетесь оставлять тут труп? – Немного нервно отреагировал он.

Хотя с другим, наверное, даже разговаривать не захотели – но отношение князя было продемонстрировано явно…

Я отвечать не стал. Передал Брунгильду Нике, подошел к Вене ближе и присел у головы.

– Ты вообще как? – откашлявшись, произнес я, игнорируя осуждающие взгляды в спину. – Мороженое будешь?

Мертвый левый глаз, переборов прикипевшую корочку, заинтересованно открылся и посмотрел на меня.

Позади гулко рухнуло обморочное тело. Радостно гавкнула Брунгильда. Задумчиво почесала затылок китаянка.

– Откопать, покормить, – поймав ее взгляд, приказал ей. – Хотя нет, сначала покормить, потом откопать…

– Но постойте, ему надо в реанимацию! – Возмутились позади.

– У меня тут «целитель» в ранге «мастера» и бесплатная рабочая сила в качестве сиделки. – Проворчал я. – Так что верните кота, и огромное вам спасибо. Хотя нет, стойте… У вас есть лопата?

– Да, разумеется.

– Ну так идите и накопайте себе другого пациента!!

Поистине важные решения редко предпринимаются при большом стечении народа, в богатых палатах и звучных местах. Скорее, уже по прошествии многих лет безымянное местечко обретет нарицательное имя, здание отремонтируют и примут поток туристов. Разумеется, если гриф секретности будет снят – а до того место останется самым обычным.

Как, к примеру, деловой центр средней руки в поселке Климово – того самого уровня, когда под ногами скрипят деревянные половицы, окрашенные охрой, а за дешевыми дверьми слышна вся подноготная несложного бизнеса вокруг складов и железной дороги, у которой тут была станция.

Собственно, по железной дороге, в зашторенном вагоне князь Черниговский и прибыл в поселение, был встречен на недорогих автомобилях с местными номерами и вместе со свитой препровожден в деловой центр.

Всего он взял с собой трех человек – двух клановых «виртуозов», пускай один недавно едва выжил под ударом Аймара и нуждался в отдыхе, но времена были не из легких… Третьим, в центре как-то случайно само по себе получившегося боевого клина, шел благообразный юрист с портфелем в руках – Семен Ааронович был поверенным в делах клана еще при отце, и его новый глава смещать не стал. Супруга хотела, в рамках обновления персонала, но у юриста был статус потомственного слуги и наследная должность. А убирать отца, чтобы потом работать с озлобленными детьми – это уже просто нерационально, и никакими лозунгами не оправдать.

– Мы будем говорить здесь? – Все-таки выразил князь недоумение, когда сквозь дверь пробился недовольный крик начальника на подчиненного – словно рядом стояли, в самом деле…

– Выше, – емко ответил ему сопровождающий, сворачивая на лестницу в конце коридора.

Впрочем, та была столь же невзрачная, как и дешево окрашенные стены – с уже потрескавшейся и местами отваливающейся штукатуркой. Неприятное и дешевое место.

Успокаивало, что молодой человек впереди хотя бы знал толк в хороших вещах – неброский костюм стоил, как половина аренды всей этой халупы за год. Да и его свита тоже одевалась не в магазинах готового платья, предпочитая личных портных. Симметрично гостям, их так же было трое, хотя боевые ранги сам князь оценил бы, как нулевые – впрочем, они тоже были молоды.

Вся банда этого Самойлова была неприлично молода, но с ними приходилось иметь дело. По счастью, раздражение возрастом смягчалось пониманием той неопытности, что соответствует небольшим годам – а значит и не особой внимательностью к пунктам договора, который было решено составить на бумаге и скрепить большой княжеской печатью. В этом деле Семен Ааронович их сожрет и выплюнет. Еще должными могут остаться, с неустойками и прочими договорными пунктами… Но это, вероятнее всего, мысли от мандража – потому что князь был не в том положении, чтобы развернуться и уйти. Однако и просто молча принимать все условия он считал недопустимым.