Видящая сложила элегантные руки перед платьем цвета индиго. Не отрывая от меня взгляда, она пренебрежительно фыркнула, не теряя изящества.

— Нет, — сказала она, сверля меня взглядом. — Вот этой мы боимся, старик.

Я вздрогнула от того, как мало уважения она выказывала в адрес Вэша. Но я выдержала её взгляд, ощущая на себе её давление и попытки вызвать у меня реакцию.

Крепче обвив свой свет вокруг себя, я улыбнулась ей.

— Конечно, я в высшей степени благодарна за ваше гостеприимство, — сказала я, показывая уважительный жест. — Я бы никогда по знанию или по своему желанию не принесла тебе или твоим людям, уважаемая Вой Пай.

Она улыбнулась сжатыми губами.

— Может, и нет, Высокочтимая. Но ты уже сделала нас очень видимыми. Слишком видимыми, по моему мнению. В глазах не тех фракций.

Она помедлила и перевела на Вэша суровый взгляд.

— Она ведёт к нам Смерть, старик.

Вэш мурлыкнул, поднимая ладони в жесте, в котором я узнала извинение на языке видящих. Очевидно, её фамильярность его не беспокоила.

С другой стороны, Вэша в принципе мало что беспокоило.

— Смерть, — пробормотала я, всматриваясь в её глаза. — Я так понимаю, ты имеешь в виду буквально, сестра? Ты говоришь не образно?

Она повернулась ко мне, вертикальные зрачки сузились до щёлочек.

— Зачем ты приехала сюда? — потребовала она.

Я приподняла бровь, пальцами убирая свои длинные и весьма сальные волосы с лица. Посмотрев на своё тело без простыней, я осознала, что одета лишь в белую шёлковую рубашку и шорты-боксёры. Мне всё ещё неприятно было смотреть на то, какие худые у меня руки и ноги. Мне нужно что-то сделать с этим, и скоро.

— Разве Вэш тебе не сказал? — спросила я у неё.

— Мне хотелось бы услышать причины от тебя. Если это устроит… Высокочтимую.

Я поколебалась, затем показала виноватый жест.

— Боюсь, я спала. Я не принимала решений относительно этого участка нашего путешествия.

— А кто принимал?

— Если я спала, уважаемая Вой Пай, то откуда же мне это знать?

Вэш улыбнулся, весело щёлкнув языком.

Однако Вой Пай не выглядела веселящейся. Она ещё сильнее прищурилась.

Я вновь осознала, что она выглядела почти как статуя с безупречной бледной кожей и забранными чёрными волосами, с атлетично-худым, но чувственным телом. Она напоминала мне евразийскую версию Уллисы, разведчицы и проститутки, с которой подружился Ревик за свои годы наблюдения за мной в Соединённых Штатах.

Но сравнение было не совсем верным. Вся сущность Вой Пай источала силу, тогда как Уллиса источала спокойную непринуждённость.

Из-за той же силы в свете Вой Пай от неё сложно было отвернуться. Она была пугающе красивой, даже без шёлкового платья и драматичного макияжа.

Она изогнула губы, но глаза лишь сильнее ожесточились.

— Не искушай меня, Мост, — сказала она. — Только дурак стал бы ложиться с супругой Сайримна, Меча Богов.

Она перевела взгляд на дверь справа от меня, где я мельком заметила висячие деревья сада, полного скульптур. Я также видела там цветы, очень похожие на цвет вишни.

Сделав глубокий вдох, я осознала, что даже могу ощутить их запах.

Прокрутив в голове её слова, я невольно улыбнулась.

— Я и не предлагала, — сказала я.

Женщина вновь нахмурилась, переведя на меня взгляд жёлтых глаз.

После очередной паузы она отвернулась, мягко щёлкнув языком и обводя взглядом стены комнаты. Даже в том, как она щелкала языком, как будто слышался акцент. Она сделала плавный жест рукой — знак уважения.

В её словах звучало намного меньше уважения.

— Почему бы тебе не уйти немедленно, маленький Мост? — сказала она. — Мы чтим тебя, но не хотим видеть тебя здесь. Возвращайся к своему супругу. Успокой его немного, пока он не перестанет развязывать с нами войну.

Я сглотнула, переведя взгляд с её каменного лица обратно на Вэша.

— Такая вероятность существует? — спросила я у него по-английски.

— А ты этого хочешь, Элисон? — спросил пожилой видящий.

— Я имела в виду, — уточнила я, чувствуя, как стискиваются мои челюсти. — Он здесь? Ревик?

— Вскоре будет здесь, я уверен, — произнёс другой голос.

Я повернула голову и осознала, что смотрю на Балидора.

— …Особенно когда ты постоянно сообщаешь ему светом своё местоположение всякий раз, когда бодрствуешь, — закончил он, сухо улыбнувшись.

В его глазах виднелся юмор, но он показался мне маской.

За этой маской он выглядел измождённым. Его серые глаза казались блёклыми, на лице отросла как минимум двухдневная щетина с сединой. Под ней его угловатое лицо выглядело более худым и постаревшим, чем мне помнилось.