— В отплату за оказанные услуги, — жёстко произнёс Балидор. — Я это слышал, Элли.

— Мило, — сказала я, качая головой. — Очень мило, Балидор.

— Я всё слышал, Элисон. Всё письмо, — сказал он едким тоном. — Мы все слышали. Похоже, в Дели ты произвела неизгладимое впечатление. Думаю, если бы ты стала вести переговоры, он пошёл бы ещё дальше. Может, тебе стоит попытаться поторговаться с ним.

Я уставилась на него, опешив от выражения на его лице. Когда он продолжил сверлить меня глазами, я пожала одним плечом, отводя глаза.

— Иисусе, 'Дор. Тебе необязательно быть таким засранцем. Разве не будет лучше, если мы сумеем прийти к какому-то перемирию с ним и остальным Восстанием? Изнутри я смогу сделать это лучше, чем если мы постоянно будем убегать…

— Перемирие? — с неверием переспросил Балидор. — Элисон, послушай себя! Послушай, что ты предлагаешь! Как думаешь, что он попытается сделать за шесть месяцев? Помимо того, что посвятит каждый момент бодрствования укреплению связи между вами, он попытается завербовать тебя. Он использует все средства, которые есть в его распоряжении, чтобы добиться этого! Ты не сможешь видеть чёткую, объективную суть его намерений. Ты не увидишь этого даже приблизительно!

— Я не дура, 'Дори. Я это знаю.

— С ним ты дура, Элисон, — сказал Балидор. — Я это видел. Более того, — сказал он, поднимая ладонь. — Это даже не твоя вина. Это аспект твоих отношений с ним. Ты не можешь ничего с собой поделать. Ты не разумна в отношении него.

Я наградила его ровным взглядом.

— Серьёзно? Вот каков твой аргумент? Мы не должны рассматривать данный вариант, потому что я… что? На гормональном уровне не способна здраво мыслить в присутствии Ревика? Иисусе, 'Дор. Ты не мог бы вести себя ещё более заносчиво?

— Это биологический факт, Элисон.

Моя злость вспыхнула с новой силой.

— Дерьмо собачье. Ты считаешь, что он может придерживаться стратегии, а я нет. Если бы дело было действительно в связи, ты бы воспринимал меня и Ревика одинаково.

Балидор повысил голос, сверкнув глазами.

— Ему будут помогать Дренги, Элисон! Не просто помогать… они активно манипулируют его реакциями на связь. Ты уже не можешь думать о нём только как о своём супруге. Теперь он марионетка Дренгов. Его мотивы будут искажены в соответствии с их стремлениями!

Я покачала головой.

— Нет, — сказала я. — Нет, мы с Вэшем говорили об этом. У Вэша есть теория…

— Да, — отозвался Балидор. — Я тоже слышал эту теорию, Элисон. Позволь мне сказать тебе с точки зрения разведчика, что она в лучшем случае чертовски шаткая, — его подбородок напрягся. — Это твоя единственная возможность, Элли. Ты понимаешь? Единственная! В данный момент ты всё ещё связана только с теми частями его личности, которые относительно безвредны. Он…

Балидор сглотнул, показав на моё тело.

— …Из шкуры вон вылезет, чтобы быть убедительным. Ты не сможешь эффективно сопротивляться этому, учитывая статус ваших отношений. Вот почему он так легко обещает тебе, что потом поможет разорвать всё. Он чертовски хорошо знает, что если он будет шесть месяцев привязывать тебя к себе, то разрыв будет совершенно невозможен. Я заметил разницу в твоём свете после того, как ты провела с ним несколько часов в Дели. Как думаешь, что случится после шести месяцев? При условии, что к тому времени ты вообще захочешь уйти от него или его пропитанного Дренгами Восстания?

На протяжении нескольких мгновений я лишь сидела здесь.

Я постаралась напомнить себе, что Балидор ни за что не сможет посмотреть на это объективно. Он сражался против Ревика в Первой Мировой Войне. Он потерял из-за него дюжины своих людей, пока пытался выследить его с человеческими силами. Если он сейчас переживал какой-то флэшбэк из кошмаров, я не могла его винить. А ещё я не могла урезонить его.

Очевидно, он тоже думал, что не мог меня урезонить.

— Элли! — воскликнул он. — Ты вообще меня слушаешь?

Опустив взгляд, я осознала, что всё ещё сжимаю в руке письмо Ревика. Цветы лежали внизу лестницы. Какая-то часть меня всё ещё не могла поверить в то, что он написал, и всё же это так сильно походило на него — начиная с выбора слов и заканчивая официальностью тона.

Я ни на секунду не сомневалась, что это писал он. Я не могла.

Цветы лишь сделали всё более сюрреалистичным.

Я пыталась сделать, как говорил Балидор, а не так, как он сам себя вёл. Я попыталась объективно обдумать варианты.