Я обернулась через плечо на обширные сады. Ворота Меридиана лишь мельком виднелись вдали. Я посмотрела опять на разведчицу с чёрным поясом, замечая её резкий свет, и на мгновение опять ощутила сожаление. Не считая моих людей и самой Вой Пай, мне уже давненько не приходилось иметь дело с данной частотой aleimi.

С другой стороны, эта резкость её света казалась мне знакомой — куда более знакомой, чем искусственное окружение, которое я оставляла позади.

— Ладно, — сказала я. — Полагаю, отпуск закончен.

Видящая склонила голову набок, улыбаясь полными губами.

Если она и поняла, что я имела в виду, то никак не прокомментировала.

Пройдя туда, куда она показала взмахом руки, я оставила Мэйвена и прошла через красный арочный проём.

***

По ощущениям это напоминало лопнувшую мембрану.

Такое чувство, будто моё тело при выходе пробило дыру в конструкции — дыру, которая быстро сама запечаталась, оставив меня по другую сторону.

Я заморгала от более грязного, более жёлтого солнечного света.

На меня обрушились звуки, шокирующие и дезориентирующие.

Я напряглась, и мой свет трансформировался, видоизменился в защитную щитовую конфигурацию вокруг моего тела. Большую часть шума издавали сигналящие машины, но я не смогла полностью расслабиться даже после того, как мой разум это понял. Толпа теснилась и пялилась с другой стороны металлического забора, выкрашенного белой краской. Я слышала их голоса, повышающиеся и понижающиеся тона на незнакомых мне языках, время от времени перемежавшиеся выкриками на мандаринском. Все, кого я видела, выглядели и вели себя как люди.

Как и солдаты в униформе перед ними, которые махали руками в белых перчатках, показывая им проходить.

Некоторые люди показывали пальцами, увидев меня в округлом проходе.

Меня омыла нервозность.

Я осознала, насколько я видима. Я ещё не прочла их, чтобы понять, узнали ли они меня, но на мне не было лицевых протезов, а моё лицо больше года крутилось в новостях. Видящие на башнях заставят их забыть увиденное, или мне самой это сделать? Могла ли я справиться с таким количеством пешеходов? Это казалось маловероятным.

Мое тело напряглось, пока я пыталась решить, что делать, в какую сторону идти…

Когда надо мной нависла фигура, заслонив весь обзор.

Я моргнула, посмотрев на него, различив белозубую улыбку на широком лице. Ореховые глаза светились на смуглой коже как яркие сферы. Заметный белый шрам изгибался от уха до брови. Почему-то он выглядел даже более крупным, чем мне помнилось.

— Гаренше? — тупо переспросила я.

— Ilya! — он заулыбался ещё шире.

Не успела я опомниться, как он сграбастал меня своими мощными руками и стиснул так, что у меня позвоночник хрустнул. А потом он подбросил меня в воздух. Невольно расхохотавшись, я пихнула его в плечи, когда приземлилась обратно в его объятия.

— Поставь меня, чудище ты этакое!

— Само собой, Высокочтимый Мост!

Он аккуратно поставил меня на ноги, так бережно, будто я была стеклянной. Я продолжала держаться за его руки, с неверием уставившись на его лицо.

— Ты жив! — подумав об этом, я крепко вдарила ему по груди. — Ты жив! И не потрудился мне сказать? Хотя бы дать мне знать?

Его глаза выражали сожаление.

— Мне так жаль, ilya.

— Жаль? Ты позволил мне думать, что ты погиб!

— Мне очень, очень жаль, ilya, — сказал он, с сожалением щелкая языком. — Поистине жаль. Я не мог передать тебе сообщение. Я не мог тебе сказать.

— Не мог мне сказать? Почему?

Он взглянул на ворота Города позади меня, затем пожал плечами.

— Приказы. Ну, ты понимаешь. И возникли бы вопросы… я много лет был в Адипане, с самого детства. Возможно, они могли бы отследить меня, если бы знали, что я выжил, — вздохнув, он положил ладони на свою мощную талию. — Ты же понимаешь эти вещи… да, ilya?

Сложив кусочки паззла воедино, я нахмурилась.

— И как же долго ты работаешь на Салинса? — ещё сильнее нахмурившись, когда он промолчал, я продолжила размышлять. — Должно быть, это началось ещё раньше? До того, как Ревик превратился в Сайримна? Ты был их контактом в Сиртауне. Одним из них, во всяком случае. Верно? Когда ты примкнул к Восстанию, Гар?

Выражение лица Гаренше сделалось виноватым.

— Некоторое время назад, — признался он, делая неопределённый жест рукой. — Я мог бы уйти ранее, после Вашингтона. Босс попросил меня остаться… твой муж. Он хотел, чтобы кто-нибудь присматривал за тобой, ilya. Оберегал тебя от этих долбаных безумцев, — его глаза ожесточились. — …Безумцев, которые застрелили тебя, как только меня не оказалось рядом.