– Что вы с ней сделали? – набросился на лацерта дядя Майкл, хватая врага за грудки. – Мразь, хватит ее гипнотизировать! Она не марионетка. Ты обещал мне!

Мне вдруг очень стала интересна суть их договора. Было ясно, что Шейх и его использовал, узнать бы как. Родственник сам не признается, можно было даже не пытаться его расколоть, а вот лацерт… С ним можно было бы пообщаться. Я думаю, он ответит на мои вопросы, только опять не всю правду. Но и той части, что он даст, будет достаточно, чтобы проанализировать ситуацию.

– Я не нарушил договор, - спокойно возразил Шейх, легко отцепляя дядины пальцы от своей туники.
– Прос-с-сто организм ее с-с-сам отгораживаетс-с-ся от правды. Защитная реакция. Она вс-с-спомнит. Вс-с-сему с-с-свое время.

Повернувшись к родственнику лицом, обратилась к нему с вопросом:

– Дядя, что я еще сделала, кроме того что убила отца и сдала корабль?

Я не беспокоилась, нет. Во мне все чувства спали. Я просто по привычке понимала, что должна ощущать тревогу. Ответ на свой вопрос ждала, надеясь, что страшнее того что уже совершила, я сделать не могла.

– Это ты нас сдала? – дядя был в шоке.

Он даже отшатнулся от меня. Я хорошо знала дядю Майкла. Сейчас он боролся с собой. Он искал оправдания моим поступкам и, судя по отмирающему лицу и нахмуренным бровям, находил. Родственнику хватило нескольких минут, чтобы взять себя в руки. Его взгляд наполнился гневом и воззрился на безмятежно улыбающегося мне Шейха.

– С-с-салли, ты вс-с-спомнишь, - повторил лацерт, а я кивнула в ответ.

Конечно, вспомню. Лучше для него же, чтобы я никогда не выбралась из этой странной апатии. Я не хотела, но знала, просто так это ему не спущу с рук. Осмотрев комнату, приметила увесистый стул, странной продолговатой формы вазу. Если этого будет мало, то еще можно просто задушить подушкой.

Мой взгляд блуждал по серому лицу лацерта, раз за разом возвращаясь к его губам. Улыбка у Шейха была очень теплой. Какое лицемерие. А ведь и не скажешь, что он способен порабощать сознания других.

– Какой сегодня день? – этот вопрос я адресовала родственнику.

– Десятое февраля, - с готовностью ответил дядя, поборов в себе неприязнь ко мне.

Лацерт кивнул головой, подтверждая слова родственника. Последний день, который я помнила, был шестое февраля.

– Вроде провалов во времени нет, - засомневалась я, но Шейх развеял надежду.

– Вс-с-спомнишь.

Иногда мне кажется, что лацерт играет. Я его кукла, как и все, кто его окружает. Он приказывает соотечественникам. На равных общается с дядей. А со мной слишком мягок. Ему нравится эта игра, он наслаждается своей ролью. Как отец любил играть в живых солдатиков.

– Шейх, война ведь еще идет, ты нас отпустишь домой? – поинтересовалась у лацерта, рука которого никак не желала останавливаться. Она играла с моими волосами, чертила легкую линию по щеке вниз до подбородка. Приятно. Меня так только дядя и гладил в детстве.

– Нет, - тихо прошептал Шейх. Но я его услышала.

Ответ не удивил, хотя я вздрогнула. Все же надеялась, что у нас есть возможность вернуться. Это мне на родине кроме расстрела ничего не светит, а у Кэс за линией фронта Брэд. Да и дядя очень важный человек. У него есть шанс вернуть прежнюю жизнь.

– Детка, просто нам туда дорога заказана. Сама знаешь, что будет с нами, если вернемся из плена, - возразил родственник.

Да, я знала, но после допроса все ведь выяснится, что они-то ни при чем. Что во всем виноват лацерт.

– Там нас расстреляют, Салли, - обрисовал перспективы нашего будущего дядя.

Возможно, он был прав, но я верила, что у него бы получилось доказать, что вины на нас нет. Очень удивилась, что дядя уже всё решил для себя. Он собирался оставаться у лацертов, у врагов.

– А что мы здесь будем делать? – поинтересовалась и вновь обратила свой взор на Шейха.

Ведь он уже все спланировал, все продумал. Мы играет в те роли, которые он нам выделил. Свою я боюсь узнать. Как и то, что он придумал для меня. Я чувствовала, что моя партия еще не до конца сыграна. Он что-то хочет от меня. Я нужна ему. Осталось узнать зачем.

– Жить, - прошелестел тихий голос Шейха.

Я усмехнулась. Какая издевка. Жить запертыми в клетке, когда вокруг столько врагов. Я помню взгляды встреченных лацертов, они были весьма недовольны, что видят меня. И может даже мечтали отыграться за своих. Шейх предлагал жить в постоянном страхе, что тебе могут подарить нож в спину.

– Этого мало, - мой безразличный голос раздражал, но по-другому я пока не могла говорить.

Апатия не отпускала. Наоборот, волнами накрывала, отчего хотелось свернуться калачиком и спрятаться под одеялом от жесткой реальности.