Лесоруб отрыл холодильник и достал три коробки, которыми тот оказался забит под завязку. Судя по виду — саморазогревающийся армейский паёк. Прелестно! Я помогла Страшиле справиться с его порцией и обслужила себя. Ом-ном-ном! Горячая просроченная каша и кусочки соевого мяса — что может быть вкуснее? А потом ещё запьём всё это счастье кофейным суррогатом и плюхнемся на топчан. Пулемёт — на пол. Красота! Жизнь начинала налаживаться.

— Иди сюда, — я хлопнула ладонью по дивану и Страшила неуверенно присел рядом, — Не бойся, кусаться не стану. Я сейчас — сытая и мирная.

— Кто вы вообще такие? — осведомился Лесоруб, колдуя над кнопками терминала. Тот шипел, показывал помехи и напрочь отказывался повиноваться.

Я вкратце пересказала историю вчерашней ночи и хозяин глубоко задумался, постукивая металлическим пальцем по клавиатуре. Потом тяжело вздохнул и отключил упрямую технику.

— Ни черта не выходит, — пробормотал он, — И хуже всего, не могу даже вспомнить, с кем нужно связаться.

— Голова? — предложила я варианты, — Ундина? Чародей?

— Ничего не говорит, — он покачал головой и присел на табурет, опершись локтем о стол. На суровом лице проступила печать отчаяния, — И ещё такое чувство, будто что-то потерял. Что-то, очень дорогое. Как кусочек сердца…

Горячая пища и возможность расслабиться ожидаемо вызвали лёгкую дремоту. Я придвинулась к стене строго-настрого приказав Страшиле, чтобы тот не смел распускать лапы. Лесоруб захохотал, а вот моё страшилище выглядело откровенно ошалевшим. Судя по всему, в его изрезанную голову такие мысли и не собирались являться.

А зря.

Если я намеревалась слегка вздремнуть, то организм строил совершенно иные планы. В сон я провалилась так, словно кто-то забросил сознание в плотный чёрный мешок. Впрочем, тут же вытащил обратно, прямиком в солнечный полдень, парк, продуваемый тёплым ветерком, на дорогу, выложенную жёлтым камнем.

Ну и как говорится: на манеже — всё те же.

Щенок выглядел так, словно он уже утомился ждать моего появления. Сварливая ворона села на ветку ближе, чем прошлый раз и рассматривала меня с угрюмым выражением учителя, вызывающего к доске постоянного двоечника. Странно, почему-то стоило взглянуть на сердитую птицу и в голову пришло воспоминание о каркающем беспилотнике Волшебницы. Они, кажется, даже летали с похожим звуком. Перенос впечатлений из реальности в сон? Тогда кто такой этот щенок?

— Сегодня общаться не желаешь? — осведомилась собачка и переступила с лапки на лапку. Одно ухо смешно загнулось и трепетало на ветру, — Играть тоже не хочешь?

— Мне, пожалуй, совсем не до игр, — сообщила я и ворона тотчас одобрительно каркнула, — Вот если бы ты рассказал, где я и что происходит — другое дело.

— Нет необходимости что-то рассказывать, — пёсик покачал головой, — Ты и сама всё отлично знаешь.

— Да ну, — усмехнулась я, — А в памяти — хоть шаром покати.

— Знаешь, — настаивал щенок, — Но для этого должна дойти до конца этой дорожки.

На этот раз в карканье слышался явный протест.

— Если ты не заметил, — язвительно заметила я, — всякий шаг вперёд вызывает у меня определённый дискомфорт. Если это слишком сложно для маленькой собачки, то скажу проще: у меня голова лопается от боли.

Странно, только сейчас я обратила внимание на то, что одета в короткое розовое платьице и аккуратные туфельки, блестящие, точно серебро. Да и сама я выглядела так, словно… Чёрт побери, я была маленькой девочкой! Так вот, откуда взялось то странное сравнение, которое пришло в голову во время побега от кроликов.

— Естественно, — согласился щенок и завилял хвостом, — Извлечение воспоминаний — вообще, муторное и крайне неприятное занятие. А уж если в них притаилось нечто скверное…

— Ну и зачем мне иди по твоей распроклятой дороге, если я не получу ничего, кроме боли и неприятностей?

— А зачем ты живёшь, — чёртов пёсик старательно и очень умело копировал мой возмущённый тон, — если всё равно умрёшь? Подумай сама: терпеть боль, неприятности, предательства и разочарования, а потом — хлоп и всё?

— Потому что в жизни есть не только плохое, но ещё и радость, удовольствия и счастье.

— Вот именно, — многозначительно сказал щенок, — Ты идёшь?

— Ох, чёрт с тобой, — я махнула рукой. Не могу сказать, будто он меня убедил, но что-то разумное в аргументах присутствовало. И, ёлки-палки, я реально хотела вспомнить свою жизнь!

Первый шаг я делал с опаской, памятуя, к чему это привело прошлый раз. Предостерегающе каркнула ворона, а по листве прошёл тихий гул. Появилось ощущение смены давления.