– Ну как, Карл Рэй, нашёл работу сегодня?

Карл Рэй кивнул. Мы едва не прошляпили этот кивок, потому что привыкли к его вечным «угу» и «неа».

– Значит ли это, что?.. – спросил папа.

– У тебя есть?.. – спросила мама.

И впервые с того момента, как Карл Рэй приехал к нам, он по-настоящему улыбнулся.

– Да, – ответил он.

Это же надо! Папа прямо просиял от радости.

– Хорошо, отличная новость!

– Это точно, Карл Рэй, – сказала я, и все вокруг стали говорить «ух, ты» и «отлично» и «наконец-то» и кивать головами.

Карл Рэй продолжал улыбаться от уха до уха. Он даже перестал набивать рот едой, потому что его рот был растянут в улыбке. Вот как было после этого.

Скажите, мы не слишком похожи на семейку зануд? Ладно, по крайней мере, Карл Рэй нашёл работу и, по крайней мере, знает, когда приступит к ней.

Даже не верится, но я исписала почти всю тетрадку этого дневника, а ведь я вела его всего две недели! Я сходила и купила ещё одну, потому что мне нравится вести дневник. Не знаю почему, но мне теперь легче ложиться по вечерам спать.

Сегодня была обычная суббота: поздно проснулась, на обед была вкусная ветчина из «Алесси» и горячий хлеб (на этот раз мама не заставила нас ждать, пока Карл Рэй набросится на них первым). Но мне пришлось ждать, когда Его Величество Карл Рэй встанет, чтобы я могла заправить его дурацкую постель (впереди ещё семь дней этого рабства), затем наблюдала за тем, как Карл Рэй сидит перед телевизором, и сходила в гости к Бет-Энн.

Глядя на Бет-Энн, можно подумать, будто её только что короновали, провозгласив Королевой Истона или типа того. Раньше она такой не была. Когда я вошла к ней, она лежала на кровати, одетая в одну из тонких ночнушек её сестры Джуди (розовый нейлон! фуу!), перелистывая журнал «Севентин». Похоже, она не слишком обрадовалась моему приходу.

– А, привет! – сказала она и продолжила листать журнал.

– И?

Она перевернула очередную страницу.

– Как тебе этот прикид? – Она подняла журнал, чтобы я могла посмотреть.

– Так себе.

Она перевернула новую страницу.

– И?

Я начала ощущать себя невидимкой.

– Хм? – Она впилась глазами в рекламу нижнего белья.

– Не хочешь рассказать мне про вчерашний вечер?

Обычно она грузила меня подробностями, даже если рассказывала о том, как она с родителями ходила в сетевую закусочную «Тейсти Фриз».

– Ааа.

Она положила журнал и вытянулась на кровати, поправив ночнушку так, как будто позировала для фото. Затем изобразила томный взгляд и сказала:

– Это было божжжесссственнно.

Божжжесссственнно? Она так и сказала, божжжесссственнно?

– Дерек реально классный.

Вот как? Откуда у неё эти словечки – «божественно», «реально»?

– Он просто чудо.

Просто чудо. Я подумала, что меня сейчас стошнит. Она говорила так же, как в школе говорили Кристи и Меган.

– Бет-Энн, просто скажи мне, что ты делала? Ты была в кино?

Она кивнула и просияла широкой улыбкой.

– С Джуди и этим… как его там?

– Грегори, брат Дерека. Его зовут Грегори.

– Хорошо, с Джуди и Грегори, да?

– Да.

Боже! Сколько можно!

Это уже начинало меня бесить. Бет-Энн (обычно) рассказывает, кто во что был одет, и какого цвета был автомобиль, и какого цвета был салон автомобиля, и был ли он чистый или грязный, а затем сообщает, в какое время он заехал за ней, и что она сказала маме, и что сказал её папа и так далее и тому подобное.

Затем она села на кровати и спросила:

– Что ты делаешь сегодня вечером?

– Ничего. Хочешь сходить в кино или что-то в этом роде?

Она начала наматывать на палец прядь волос.

– О, я бы с удовольствием, Мэри Лу, но не могу. Мы с Дереком идём на вечеринку вместе с Джуди и Грегори.

Я ушла домой. Мне весь день не давала покоя мысль, что она так толком ничего и не рассказала мне о своём свидании, лишь обмолвилась, что у них с Дереком будет новое свидание, причем так, будто сбросила мне на голову огромную бомбу. Разве так поступают лучшие подруги?

Хотя весь день наш дом был полон народу, я чувствовала себя одиноко. Странно, не правда ли? Неужели я завидую?