Но ей двадцать шесть лет, столько же, сколько Эллен, у которой уже двое детей, и она на год старше Алекс. Возможно, у нее никогда не будет детей. Возможно, в дополнение ко всему остальному их брак окажется бездетным.

Смешно бояться этого, пробыв замужем две недели.

Мэдлин очень обрадовалась, когда получила приглашение от мистера и миссис Хупер, а Джеймс согласился принять это приглашение.

– Какого они возраста, Джеймс? – спросила она, когда они сидели в карете, направляясь в Мортон-Грейндж. – У них есть дети? И как вы думаете, мы будем там единственными гостями или будет еще кто-то? – Она волновалась так, словно снова была девушкой, первый раз выезжающей в свет. Она ехала на свой первый прием, будучи Мэдлин Парнелл, леди Бэкворт. Она впервые встретится со своими соседями.

Джеймс сидел напротив, в углу, и смотрел на нее взглядом, в котором, казалось, было что-то веселое. По Джеймсу всегда очень трудно что-нибудь понять.

– Им около пятидесяти, я полагаю, – ответил он. – У них пятеро детей. Трое старших – люди семейные и с родителями не живут. Относительно двух других я ничего не могу сказать. О том, будут ли там другие гости, я понятия не имею.

– Но в приглашении говорилось о вечернем приеме, так же как и об обеде, разве нет? – Во взгляде ее было выражение торжества. – Это должно означать, что будут другие гости.

– Полагаю, что так, – ответил он.

Он казался не таким неприступным, как всегда. Мэдлин бросила взгляд на свое бледно-зеленое платье, поверх которого была надета ротонда.

– Не вызовет ли у кого-нибудь возражения, что я не в трауре? – спросила она. – Вы в черном, Джеймс, и отсутствие на мне траура очень заметно.

– Какое мне, черт побери, дело, будут они возражать или нет? – отозвался он.

– Ваш отец был их соседом.

Он засмеялся и повернулся, чтобы выглянуть в окно.

– Так что же? – сказал он. – Это меня должно заботить, в трауре вы или нет, Мэдлин. Я уже сказал вам, что я сделаю с любым черным предметом, который вы наденете вопреки моей воле.

Она откинулась к спинке сиденья, на мгновение ее настроение упало.

– В этом нет никакой необходимости, – сказала она. – Вы же знаете, я вовсе не намереваюсь поступать вопреки вашей воле. Вам незачем говорить со мной так, словно вы сердитесь.

– Тогда почему вас беспокоит, что подумают соседи? – спросил он. – Ваше дело – нравиться мне, разве не так? Неужели вас волнует, что думают о вас соседи?

– Разумеется, волнует, – возразила она. – Я собираюсь прожить здесь до конца дней своих в качестве вашей жены. И с ними я также буду жить в непосредственной близости до конца дней моих. Я надеюсь обзавестись друзьями и добрыми знакомыми. Разумеется, мне хочется им понравиться. Что же до того, чтобы нравиться вам, меня ждала бы ужасная участь, сделай я это единственной целью моей жизни, не так ли? Понравиться вам невозможно.

– Мне нравится, когда вы не перечите мне то и дело, – сказал он.

– Если вам нужна покорная мышка, – возразила она, – вы не правильно выбрали себе жену.

Она очень рассердилась, и от ее хорошего настроения не осталось и следа. Вечер был испорчен. Только она не собирается позволять ему поступать с ней таким образом. Она не собирается позволять ему омрачать себе настроение всякий раз, когда они, по несчастью, оказываются в обществе друг друга. Она твердо решила провести этот вечер хорошо, и именно так она его и проведет.

Спустя несколько мгновений она снова обратила к мужу веселое лицо.

– А мы сможем принимать, Джеймс? – спросила она. – Данстейбл-Холл – превосходное место для приема гостей.

– Вы здесь хозяйка, – ответил он. – Если вам угодно принимать, мы будем принимать.

Она легко рассмеялась и посмотрела на него сверкающими глазами.

– Если мне угодно? – переспросила она. – Неужели вы решили, что ваше дело – отчасти, конечно, – угождать мне, Джеймс? Как мое дело – угождать вам? И я угожу вам, если окажется, что я умею принимать гостей? Вы станете мной гордиться?

– Какое у вас странное настроение, – заметил он. – Как у ребенка, которому дали сладкое.

– Но мне на самом деле дали сладкое, – сказала она. – Меня везут на прием к Хуперам, и мой муж только что сказал, что мы можем принимать, если мне так угодно. Джеймс, – она протянула руку и легко коснулась его руки, – вам грозит серьезная опасность стать похожим на человека.

И она весело засмеялась.

Ну разумеется, подумала она немного погодя, убирая руку и поворачиваясь к окну и пытаясь снова поднять себе настроение, он все понял неверно. Челюсти у него сжались, глаза сверкнули.