– Ты лучшее, что было в моей жизни. Ты и Мирошка.

– Я люблю вас, - снова повторила малышка, и я осторожно поцеловал ее припухшие губки так, чтобы не причинить боли.

– Ты мой мир…

Между нами наступило молчание. Тем для разговора было много, и к сожалению, практически все вели к теме похищения. Не хотелось еще больше травмировать Лику, а потому я просто присел на край кровати и давал ей возможность почувствовать себя защищенной. Теперь мы ее никуда не отпустим одну. Я видел, как она с удовольствием вдыхала мой запах, и это приносило еще большую боль, это вызывало дикое желание наказать Павла за содеянное. Подвесить его за член к потолку чтобы так и подыхал мерзкий ублюдок, чтобы на себе прочувствовал, какую боль причинил моей девочке. А она сейчас дышала мною только чтобы поверить, что действительно находится в безопасности. Тут и гением быть не надо, чтобы понять ее чувства и сопоставить все движения, все жесты и факты.

– Я кушать хочу, - нарушила тишину Лапа, а я, посмотрев на нее, увидел в слега засиявших глазах смущение.

– Аппетит проснулся! Фух! Это здорово. Сейчас все организую.

***

Сегодня мы наконец-то привезли Лапу домой. И хоть ее тело было до сих пор покрыто ссадинами и желтыми пятнами, врач сказал, что постельный режим дома пойдет куда больше на пользу. Все же, родные стены лечат. К тому же здесь теперь всегда находилась Лия Александровна, которая и в больнице не отходила от дочери ни на минуту. И я ее прекрасно понимал, потому что и сам практически все время там проводил, особенно ночью, когда моя мама оставалась с Мирошкой дома. Днем на несколько часов привозил их к своей спасительны, как мамуля теперь называла Лику, а я любовался картиной, когда моя девочка игралась с сыном. Казалось, что это лучшее зрелище для моих глаз, и именно за эти три недели я понял окончательно, как влип. Я понял, что каждый день мечтаю сделать Ангелику своей женой, а еще больше желаю, чтобы она подарила мне малыша.

– Что скалишься, зятек будущий? – вырывал из раздумий голос Дамира, и я понял, что действительно сижу и улыбаюсь, как идиот.

– Да так…

– Ты там о моей дочери ничего такого не думай, у меня же чуйка.

– Да ну, что вы такое говорите, Дамир!

– Нынешнее положение ничего не меняет. Она малолетка! И вообще, после всего случившегося, я бы мужика к ней еще пару лет не подпускал.

– Я как раз об этом и позабочусь, никого не буду подпускать. Я люблю Лапочку, Дамир, и вы мне этого не запретите.

– Да кто же спорит, Булат, кто же спорит, - задумчиво произнес мужчина, а я видел в нем некие изменения, даже во взгляде.

Дамир был сильным мужиком, а уж как любил своих девочек… Даже не знаю, способен ли я на такую любовь. Но он едва не потерял свою дочь, уже второй раз. И сейчас, сидя у него дома в кабинете, я понимал, что не имею права на ошибку, и сделаю все, чтобы Лика была счастлива.

Очень хочу снова слышать ее задорный смех, и видеть, как она в коротеньких шортиках скачет по дому, соблазняя меня своими аппетитными формами.

– В ее День Рождения мы поженимся.

– Она знает об этом?

– Нет. Я хочу, чтобы все это сначала закончилось. Мы должны начать с ней с чистого листа, потому что, находиться с ней рядом, а потом возвращаться туда, мне совершенно не хочется.

– Завтра он получит то, чего заслужил. Он исчезнет навсегда. Эта гнида не будет жить на нашей земле.

– Что Лия Александровна говорит?

– Как ни странно, но она со мной в этом солидарна.

– Вы же ее обидчика тогда явно не отпустили просто так? – задел больную для Дамира тему многолетней давности.

– Не отпустил. Не отпустил, потому что… Потому что Булат, мне тяжело это вспоминать. Все эти годы даже и мысли не было о произошедшем когда-то. Такое не прощается, и будь это моя жена, или совершенна чужая женщина. Насилие не прощается.

– Значит он давно нас покинул.

– Естественно! Только Лапе об этом знать не нужно. В тот момент Лия ею надышаться не могла, ведь, малышку отняли, заставили отказаться. Черт! – Дамир зло прорычал и стиснул руки в кулаки, а затем поднялся и прошел к комоду, где стояла бутылка с коньяком.

Я второй раз вижу Дамира таким подавленным, первый был, когда мы не могли отыскать родных, не могли отыскать Лапу.

– Пей! – сказал он, протягивая мне бокал с алкоголем и ударяя по нему своим бокалом.
– Эта боль навсегда в моем сердце, сынок. Я виню себя и только себя, но ты не повторяй моих ошибок. Я больше всех в жизни люблю своих девочек, и готов отдать все, только бы видеть блеск в их глазах. и да, я считаю себя счастливым человеком. Моя жизнь наполнена счастьем, благодаря Лие, ведь именно она родила мне двоих прекрасных дочерей. Но ты не вини себя, если собираешься делать счастливой мою дочь. У них это кровное, под кожу залазить, да еще и чувствовать нас, как себя.

Дамир осушил свой бокал, и устало рухнул в кресло, откидывая голову на спинку, и прикрывая глаза.

– Сейчас большинство зависит от тебя. Ангелика выросла, она любит тебя, и по-настоящему счастливой ее сделать можешь только ты, не предавай ее. Будет счастлива она, будет счастлива и моя жена. Понимаешь, о чем я говорю?

– Понимаю, Дамир. Понимаю, и твердо заявляю, я хочу, чтобы Лика родила мне ребенка.

– Да твою же мать!

– Вот не надо трогать мою маму, ей тоже досталось не мало! – попытался разрядить обстановку, чтобы не нарваться на грозного отца.