Я стал вспоминать, что же было дальше, да только хорошего ничего и не вспоминалось, кроме того, когда наконец-то родился мой сынок Мирослав.

– Мы долго боролись с ее зависимостью. Думаю, ты понимаешь, что беременным и таблетки то не все можно, а тут наркота. Лечить Тату было крайне сложно, я боролся изо всех сил. А она мне заявляла, что это малыш требует. Ты можешь себе представить? Гормоны играют, ребенку наркоты не хватает! Маразм!

– Я верно понимаю, что тебе так и не удалось победить в этом, - предположила Лика, на что я отрицательно покачал головой, ведь действительно не удалось.

– Она бросала и снова срывалась, однажды даже три месяца продержалась, когда я сказал, что не отдам все деньги, если она не прекратит.

– Но она могла убить твоего малыша.

– Угрожала, но вряд ли бы она пошла на аборт, тогда бы точно осталась без денег. А так мои люди всегда следили за ней, в этом был плюс.

– Бедный Мирошка, еще родиться не успел, а уже гадостью пичкали.

– Я очень переживал, чтобы у ребенка не было абстинентного синдрома.

– Это что?

– Ломка, или синдром отмены. Это было моим самым большим страхом. Нет, конечно последствия есть, Мирослав родился слишком маленьким, недовес конкретный был, да и недоношенный он. В дальнейшем надо следить за его развитием, и я очень надеюсь, что все будет хорошо.

– Получается, она родила его раньше срока?

– Да, но сейчас он в норме, можно было бы поднабрать в весе, но аппетит и активность хорошие, так что, думаю, меня ждут хорошие показатели.

– Дай Бог, чтобы дальше так и было. Булат, а после родов ты заплатил ей остальную сумму?

– Да, и больше мы не виделись. Только мать ее через несколько дней после родов явилась, потребовала дать имя малышу - Олег. Естественно я отказался, ибо уже назвал его Мирославом.

– А потом она еще появлялась? Они сами откуда?

– Пару раз приезжала к внуку, и вечно была недовольна, что он все еще не Олег. А живут они в Киеве, правда где конкретно, сейчас уже и не знаю.

– А ты, когда уехал в Стамбул?

– Как только врачи разрешили Мирошке летать. У нас с компаньонами планы были по расширению бизнеса, вот я и улетел в Турцию, подальше от Татки с ее мамой, да и ребенку лучше у моря.

– Понимаю, свежий воздух.

– Ты же у нас тоже заграничная дама.

– Ага, а на родину потянуло, - хихикнула Лапа, допивая свой чай, - хотя я практически с самого рождения в Италии. А может от меня что-то скрывают.

– Если и так, то только в целях безопасности.

– Да, у нас с Оливкой самые лучшие родители.

– Оливка… - улыбнулся, как нежно Лика называет свою сестру. – Вы похожи с ней?

– Внешне? Ну, похожи, не близнецы, но очень схожи. А вот характером, Оливка пошла в какую-то соседку.

– В смысле?

– Это я так шучу, за что от мамы нагоняй получаю. Оливка у нас очень нежная девочка, а еще ранимая, ее обижать нельзя. Я даже одной девке раз по лицу дала, за то, что та оскорбила мою сестру. Представляешь, была у них какая-то там контрольная, и малышка не выполнила одно задание, что-то не поняла в нем, так та коза обозвала ее тупорылой дрянью. А я как раз шла в корпус, где учится Оливия, чтобы забрать ее на обед, и все слышала, ну и хлопнула разок ладошкой по лицу. Я конечно не рассчитывала, что та в этот момент рот раскроет, в общем, прикусила она губу, и была кровь. А из меня сделали изверга.

– Ты меня удивила своим рассказом, Ангелика. А что было потом?

– Да ничего особенного, я ей сказала, чтобы больше даже не смела подходить к моей сестре, иначе патлы повыдираю. А потом нас вызвали к директору всех. Меня, Оливку и эту Альбертину, тфу на нее. Приехали родители наши, и несчастной побитой девушки. Короче мама начала переживать, что мол девочки не должны себя вести так, попросила быть сдержаннее, а папа сказала, что я молодец и мало стукнула. За своих надо заступаться.

– В последнем твой отец прав, за своих надо заступаться. Но больше не дерись, ты девочка, а девочкам не идет махаться руками, - заметил я, но все равно был горд за Лику, ведь она не спасовала, а заступилась за младшую сестренку, еще и в драку полезла. Хоть не серьезную.

– Ничего не знаю, никто не будет обижать мою сестренку. Ты лучше скажи, - она на минутку замолчала, обернувшись к моему сыну, который продолжал увлеченно выстраивать кубики в высокую стенку, а когда убедилась, что с ребенком все в порядке, снова повернулась ко мне, и продолжила: - играется, малыш. Ты скажи, есть предположения, почему объявилась эта Виктория? И где сейчас Тата?

– Думаю, ей понадобились деньги, и если мои предположения верны, то она еще вернется. А Тата в тюрьме.

– В тюрьме? – расширив глаза от удивления, тихо спросила Ангелика, прикрывая рот ладошкой.

– Да, за сбыт наркотиков. И думаю мамаша хочет денег, чтобы вытащить ее на свободу.

– Еще чего! Пусть сидит за то, что совершила!

– Ладно, хватит об этом, в любом случае, буду действовать по обстоятельствам.

– Главное, чтобы Мирошке не навредили, потому что я успела заметить, что ему не по душе эта бабушка.

– Он ее и не помнит, конечно для него это стресс. Ты прости, что так получилось, я и представить не мог, что Виктория сюда заявится, и прости, что она тебя оскорбила.