– О чем я только думаю, мне спасти их надо! Идиот!

Через час я остановился около загородного дома отца Татьяны, набрал Макса, и попросил его прислать мне номер мобильного девушки, чтобы я мог вызвать ее на улицу. Наслышан, что отец ее звезданутый на всю голову, и как бы там ни было, не хотел сейчас наводить шум, и получать лишние расспросы. Лучше поговорить здесь, чем заходить в дом.

– Слушаю, - произнес сонный голос в трубку, а я вспомнил, что в универе начались каникулы, а это значит, что золотая молодежь по ночам тусит, а отсыпаться тебе будет днем.

– Это Булат Богословский. Объяснять кто я, думаю не надо?

– Булат? – удивленно переспросила она, уже более бодрым голосом. – Я вас слушаю.

– Я возле твоего двора, жду тебя в течение десяти минут. Не выйдешь, получится шум.

– Хорошо, сейчас.

Я отключился, и прикурил очередную сигарету, совершенно позабыв об их счете. Гадость редкостная, но так хоть немного я мог успокаивать свои нервы, ненадолго, но все же.

– Грек, как обстоят дела? – спросил я в трубку, решив не сидеть истуканом в машине.

– Булат, мы заметили подозрительную машину, окна за тонированные, понять кто именно там, мы не можем, но есть предположения, что там ребенок и девушка.

– А взрослая женщина? – внутри что-то оборвалось, а в душе появилась маленькая надежда, что это может быть Лапа с Мирошкой.

– Заметили, она вышла из магазина детских игрушек. Одетая в зеленое пальто и белую шапку.

– Черт! Это не мама!

– Но и на Викторию не очень похожа.

– В общем так, убедись лично, что в этой машине не моя семья, и если это так, то надо углублять поиски.

– Булат, неужели до сих пор не звонили? – голос Грека был тоже взволнованным, ведь он со мной приехал из Турции и сынишку полюбил с первых дней знакомства. Да и маму с Ликой знал.

– Не звонили. Гниды! – калитка открылась и со двора вышла Танька, сонная, но соски накрасить успела. Сучка. – Все, Грек, занят. Звони, если будут новости.

Магистрова застыла у передней двери бокового сидения, стала перетаптываться, а до меня не сразу дошло, что происходит. Нажав кнопку, слегка толкнул дверь, и грубо произнес:

– Садись давай, прислуги здесь нет, фифа! – в кресло плюхнулась недовольная мартышка, которая тут же закрыла за собой дверь.

– Вообще-то холодно! – возмутилась она, намекая, что я мог и раньше открыть для нее дверь.

– Руки есть, не загнешься. Шапку надо надевать, зеленая еще голой щеголять.

– Зачем позвали, Булат? Уж явно не в любви признаваться.

– А ты ее заслужила? Любовь? – на мои слова Татьяна отреагировала эмоционально – лицо стало бледным, зрачки расширились, словно я под дых ей дал, а на скулах заиграли желваки.

– Говорите, что вам надо и уезжайте.

– Папка заругает?

– А что если и папка? Вам какое дело?

– Никакого! Когда в последний раз видела Ангелику? – резко перешел к сути вопроса, и и поморщился, позабытая в руке сигарета неприятно обожгла пальцы.

– Так вчера, в универе и видела. А что?

– Как у нее настроение было? Самочувствие? Вообще, внешний вид?

– Да как обычно! Сияла как дура влюбленная. Она же звезда, со мной теперь не разговаривает.

– Это ты дура, а Ангелика радуется мелочам. Видела, может кто звонил ей?

– Звонил, ага, любовничек.

– Говори, да не заговаривайся, а то я быстро тебя приструню.

– Ладно. Правда, все было нормально. А что-то случилось?

Я выдохнул, стараясь держать себя в руках и вести разговор в правильном русле. Главное было, не напугать сейчас Магистрову, и напирать с угрозами и шантажами было последним делом.

– Ты где была вчера с семи до десяти вечера?

– Это мое дело.

– Таня, лучше не зли меня, иначе будет худо! Обещаю!

– Да у Стешки я была, День Рождения у нее и все такое. Мы сразу дома у нее собирались, а потом в клуб рванули, домой я приехала часа в три утра!

– Надеюсь, камеры видеонаблюдения это подтвердят.

– Знаете, мне врать тоже не за чем.

– А этот, сопляк похабистый?

– Не знаю. Мы сейчас редко общаемся. Странный он какой-то, руки распускает, все ждет, когда я перед ним ноги раздвину, но появляться в универе стал реже.

– Есть информация, по какой причине?

– Не факт, но поговаривают что наркоманом стал.

– Черт! – выругался я, со времен беременности Таты презирая наркоманов.

– Но в клубе его вчера не было.