«Сегодня в школе царит величайшее волнение. Синтия Уидмарк, одна из моих одноклассниц, собирается замуж! Хотя она знает своего жениха много лет, до недавнего времени ее родители считали, что она слишком молода для замужества. Но по-видимому, они смягчились и согласились на обручение молодых людей. Синтия несказанно счастлива. Я могу только воображать, как замечательно чувствовать себя влюбленной, выйти замуж по любви и иметь семью. Интересно, повезет ли и мне когда-нибудь так, как ей?»

Джастин думал об этом письме и гадал, сочтет ли Эриел себя счастливой, выйдя замуж за него. Как-то она сказала, что любит его. И теперь он думал, сказала ли она тогда правду. Или сделала это, только чтобы отвадить Филиппа Марлина. Он пытался вспомнить, какая женщина и впрямь любила его. Конечно, не Маргарет. И не его мать. По крайней мере если она и любила его, то недостаточно для того, чтобы эта любовь могла удержать ее возле него, заставить ее не бросать его или хотя бы вернуться. Возможно, его любила бабушка, но это было так давно, что он и вспомнить не мог, когда и как это было.

Джастин оглянулся на дом в поисках тропинки, по которой могла бы прийти Эриел. Но в саду было тихо, если не считать потрескивания горящих факелов и журчания фонтана. Наступили сумерки. Ночь обещала быть холодной и даже морозной. Звезды мерцали, как драгоценные камни, в черноте неба. Он надеялся, что Эриел не забудет накинуть шаль. Гравий зашуршал под легкими шагами, и он тотчас же вскочил на ноги, все больше нервничая и теряя уверенность. Господи! Что же ему сказать ей?

– Джастин?..

– Я здесь, у фонтана.

Она обернулась и направилась прямо к нему. Ее лицо выражало такую же неуверенность, какую чувствовал он. С минуту ни один из них не произносил ни слова. Потом оба попытались заговорить одновременно и снова умолкли, не в силах преодолеть волнение.

– Я не знаю, с чего начать, – сказала наконец Эриел, поднимая на него глаза. – Вы были серьезны, когда говорили сестре о намерении жениться на мне?

– Вам должно быть ясно, что я был как нельзя более серьезен.

– Почему вы захотели на мне жениться?

Он не знал, что ответить, не был уверен, что и сам знает ответ.

– Пришло время жениться. – Эта причина была ничуть не хуже любой другой. – Мне нужна жена, а вам – муж. И, как мне кажется, это решит наши проблемы.

– Но вы ведь говорили, что брак не для вас.

– В то время я так и думал. Но жизнь идет, и люди меняются. Однажды вы спросили меня, собираюсь ли я иметь детей. Я не собирался ими обзаводиться, но скорее всего я слишком поспешил с ответом. А теперь я очень хочу иметь детей. – «Конечно, если это будут и ваши дети», – подумал он.

– Понимаю.

Но похоже было, что его планы не очень ее обрадовали. Может быть, он не слишком хорошо ей все объяснил.

– Я видел вас с Томасом. Я знаю, что вы любите детей. Верю, что из вас получится очень хорошая мать. А в обмен на это я дам вам то, чего вы желали больше всего в жизни. Вы станете леди, Эриел. Вы станете леди Гревилл, у вас будут деньги и положение в обществе. И никто больше не посмеет вас обидеть.

Эриел отвернулась от него, сделала несколько шагов к фонтану, провела пальцем по холодной темной поверхности воды.

– Если мы должны завести детей, то вы, вероятно, намереваетесь спать в одной постели со мной. И если это так…

– Я хочу вас, Эриел. Всегда хотел. И не собираюсь вступать в фиктивный брак.

Секунды уплывали в вечность.

– Не стану вам лгать, Джастин. Я напуганна. Прежде я доверяла вам. И боюсь довериться снова.

Раскаяние обрушилось на него, опустилось, как влажный зимний туман. Он подошел к ней, повернул ее лицом к себе и приподнял ее подбородок:

– Я не могу изменить прошлого. Могу только пообещать, что подобное не повторится в будущем.

Ее глаза, такие невероятно синие в свете факелов, внимательно изучали его.

– Вы меня любите, Джастин? Любите хоть чуть-чуть?

Его грудь сдавило, будто обручем. Он произнес бы слова, которые она желала услышать. Ему до боли хотелось сделать так, чтобы ее девичьи мечты сбылись, но он не понимал, что значит любить, и твердо знал, что никогда не солжет ей.

– Вы мне дороги, Эриел. Больше, чем кто-либо другой. Я и не думал, что смогу к кому-нибудь так привязаться. Но любить… Любовь – нечто такое, о чем я не имею понятия. По правде говоря, я не считаю себя способным на такое чувство. Могу только сказать, что буду заботиться о вас и о наших детях и сделаю все возможное для вашего счастья.

Она нервно покусывала нижнюю губу.

– Я не знаю, как быть.

Эти слова вонзились в него, разрывая грудь. Ему вдруг стало трудно дышать.

– Позвольте мне заботиться о вас и дать вам все, чего вы заслуживаете. Пожалуйста, Эриел. Вы нужны, вы необходимы мне. Скажите, что будете моей женой.

Она смотрела ему в лицо, и он гадал, что она там видит, какие тайны открыли ей жесткие углы, линии и тени его лица. Но что бы это ни было, он увидел слезы у нее на глазах, заблестевшие в свете факелов.