Поправив чуть сползшую на бок кобуру висящего на бедре револьвера, Ллойс покосилась на увлеченно жующую Кити.

— Тех, кто заменил себе больше пятидесяти процентов мозгов, или восьмидесяти остального тела, начали комбинированными звать или просто мехами. А потом война началась, и оказалось, что лучше, чем мех, медика не найдешь. Дел-то, загрузить в память все возможные наставления и пособия по медицине, да прикрутить к киберпротезам парочку лазерных скальпелей, чтоб резать и сшивать было сподручней. В сочетании с идеальной координацией, многозадачностью, отсутствием таких понятий, как рассеивание внимания или усталость… Самые крутые врачи на свете. В общем, сначала всех мирных мехов в армию призвали, а потом, как обычно, «добровольцев» искать начали. Даже стандарт тела разработали, если старики не брешут. — На секунду задумавшись, Элеум поскребла ногтями кожу затылка и, сплюнув под ноги комок коричневатой от острого соуса слюны, продолжила:

— Но Зэд круче… намного круче… Во всяком случае тот, который арены обслуживал, лап имел в половину меньше. И шил медленней… — Проглотив последний кусок сосиски, Элеум с прищуром посмотрела на девушку. — Но учти, что Зэд — говнюк.

— Фто? — Кити чуть не подавилась едой.

— Он мутный. — Пожав плечами, пояснила наемница. — Пытается показать, какой он принципиальный и правильный, но это не помешало ему взять у тебя и меня образцы крови. Он считал, что я не замечу, но я знаю, куда смотреть.

— А… — Девушка нахмурилась. — А зафем ему?

— Понятия не имею. — Развела руками Элеум. — Но мне, всё равно, не нравится, когда кто-то незаметно берет у меня кровь. И время выбрал гад самое подходящее — разбухать не будешь, пока он тебя штопает… Доела? Тогда пойдем, а то до заката не успеем.

— Лафно… — Проглотив последний кусочек угощения и в очередной раз проведя языком по практически уже достигшим нормального размера зубам, девушка по примеру наемницы облизала слегка испачканные соусом пальцы и со вздохом натянула на нижнюю часть лица шарф.

Пройдя несколько кварталов, путешественницы вышли к площади перед въездом в город. Здесь было посвободней, и, хотя, в воздухе стояла отвратительная вонь выхлопных газов от въезжающих в Бойню, тянувшихся, казалось, бесконечной вереницей разнокалиберных машин и грузовиков, Кити почему-то посчитала это хорошим знаком. Неожиданно девушку окатила очередная волна эйфории, захотелось смеяться и прыгать, а еще лучше покататься по такой притягательной, наверняка, мягкой и теплой, утрамбованной тысячами колес и ног земле, но взяв себя в руки, девушка всё же поборола этот, к счастью, прошедший так же быстро, как начался, порыв. Упрямо помотав головой, Кити вздохнула и попыталась сосредоточиться на спине идущей впереди наемницы.

Это всё наркотик. Винт. Так его Ллойс назвала? Да, по-моему, так. Неважно. А может, действительно стоило согласиться на пластику носа? Не пришлось бы заматываться в эти дурацкие тряпки. Хотя Элеум и утверждает, что, мол, Кити следует прятать лицо просто, чтобы не привлекать внимание, слишком уж она «смазливенькая и сладенькая», но девушка в это не слишком верила. Она знала, как выглядит. Видела свое отражение. В трактире Хряка в бочке с предназначенной для умывания и мытья посуды водой. В пути — в ручьях и изредка во встречающихся полузаброшенных колодцах. А потом, когда местность изменилась, и родники кончились, в подаренном Элеум ей небольшом, закрывающемся в пластиковый футляр зеркальце. Кити не считала себя симпатичной. Слишком гладкая кожа, слишком большие, неприятного, неестественного сиреневого, будто цветки одноименного растения, цвета глаза, слишком симметричный овал лица. И отвратительная, трехлепестковая щель на небольшом бугорке носа. Девушка зажмурилась, отгоняя неожиданно подступившие слезы. Всё-таки Ллойс права, что заставляет ее носить этот дурацкий шарф и повязку.

Несмотря на то, что Бойня считалась вольным городом, других мутантов на улицах она почти не видела. Разве что, пара торговцев могла похвастать необычной эбеново-черной кожей. А так, с платком на лице, она действительно напоминает сифилитика. Вот их было много. Действительно много. И большая часть тоже прикрывала деформированные лица тряпками…

— О чем задумалась, сладенькая? — Оторвал Кити от невеселых мыслей голос наемницы.

— Ни о фем, просфо… То, фто ты фделафа. Фа эфи деньфи мофно… — Закусив губу, девушка попыталась поймать взгляд Ллойс, но не слишком в этом преуспела — неожиданно совершенно, потерявшая всякий интерес к своей подопечной наемница хмуро смотрела, как несколько одетых в грубые рабочие комбинезоны мужиков снимают расположенные над воротами фермы сканеры. — Я никогда не фмогу с тофой расплафифься.

— Сможешь, — Элеум отстраненно пожала плечами, продолжая внимательно наблюдать за процессом демонтажа механизма. — Пообещай, что не вляпаешься в неприятности, не схватишь пулю и не нарвешься на нож. И если решишь, что дальше нам не по пути, встретишь симпатичного мальчика, например, или я просто тебе надоем, ты сначала предупредишь меня.

— Я…. — Кити смутилась и покраснела до корней волос — Ллойф, я нифофдфа тефя не брофу… Я… обефаю, Ллойф.

— А теперь поклянись, что сдержишь слово. — Неожиданно придвинувшись почти вплотную, Элеум встретилась с Кити взглядом.

В глазах наемницы не танцевали уже ставшие привычными бесенята. Не плескалось частенько затапливающее их черное непроглядное море с трудом сдерживаемого гнева, в глубоких, ярко-зеленых, расцвеченных редкими, чуть заметно мерцающими, ярко оранжевыми точками, навевающих мысли о северных радиоактивных болотах и ледяных ветрах, глазах наемницы отражалась глубоко запрятанная, но сейчас прорвавшаяся на поверхность боль.

— Клянуфь. — Твердо кивнув, девушка, привстав на цыпочки, положила руки на плечи Элеум. — Сердцем клянуфь. — Повторила она. — Я фефя не брофу. Нихофда.