— Ты знал, что твой отец в отъезде, когда забирал Джорджи?

— Разумеется. И пожалуйста, милая и красивая кузина, прекрати называть Плавильщика Джорджа моим отцом.

Демельза задумалась.

— Разве это не общепринятое мнение? Ты носишь его фамилию. Почти все считают тебя его сыном.

— Ну да. Ну да. Но это только между нами, по-дружески.

Демельза задавалась вопросом, допустимо ли утверждать, что можно искоренить за тридцать лет всю жгучую ревность и «по-дружески» делиться такими тайнами. За прошедшие годы это их самый долгий личный разговор, привычный скрытый сарказм в его голосе отсутствовал. Никогда прежде он так откровенно и искренне не заявлял о том, насколько рад, что Демельза выжила. По своей природе она тепло относилась к людям и поэтому подумала, что, может, они станут лучше понимать друг друга. Вполне вероятно, когда Валентин в следующий раз приедет в Нампару, она обрадуется ему и посчитает не проблемой для семьи, а дружелюбным дополнением.

Когда они добрались до Нампары, Демельза заметила привязанных лошадей и вспомнила, что сегодня четверг — когда приезжают в гости Кьюби и Ноэль.

Совершенно очевидно, что миссис Гимлетт успела путанно доложить молодой миссис Полдарк о случившемся в Ночь Костров. Кьюби обняла свекровь.

— Дорогая, какой ужас! Вы оправились?

Обнимая Ноэль, Демельза поведала Кьюби некоторые подробности, но не рассказывала всего в присутствии Ноэль. Валентин и Дэвид отказались от приглашения пройти в дом, поэтому вскоре поцокали на лошадях прочь в сгущающиеся ветреные сумерки. На замену им приехали Росс и Дуайт. Нить разговора протянулась между мрачностью и обыденностью. Вскоре Кэролайн и Дуайт ушли, Генри с мальчишеской ухмылкой поздоровался с Ноэль, Белла вышла из библиотеки, где распевалась.

Закончился ужин. С неохотой, поскольку это казалось незначительным, Кьюби познакомила их с новостями о делах семейства Тревэнион. Сказанное она завершила фразой о том, как сильно помог Филип Придо. Он еще поблизости?

— Мы виделись утром, — сообщила Демельза, — просто чтобы его поблагодарить.

— А рана... серьезная?

— Он ведет себя так, как будто нет, — ответил Росс. — Когда мы пришли в Тренвит, он только что вернулся из Тревонанса, где царило волнение из-за Уил-Элизабет.

— Волнение? Будем надеяться, что для разнообразия хотя бы приятное.

— В стволе Рассвет на месте старых выработок обнаружили неплохую оловянную жилу. Выкопали там штольню и пока остановились; там на редкость много воды, и это хороший знак, хотя насос стоит не на том месте. Посмотрим.

— Можем утром туда сходить, — предложила Демельза к удивлению Росса.

В ту неделю, пока у них гостили Кьюби с Ноэль, жизнь в деревне стремительно возвращалась в привычное русло. Полдарки из Нампары принимали Полдарков из Тренвита, в том числе и Филипа, который умудрился избежать предостережений Демельзы и как ни в чем не бывало ездил верхом с подвязанной рукой.

Они дважды наведывались к шахте и возобновили знакомство с Джорджи Уорлегганом, который показался им довольно общительным ребенком. А еще осмотрели жилище Батто, наблюдая, как обезьяна прогуливается за руку с Валентином и курит как какой-нибудь франт. Середина ноября выдалась теплой, не «бабье лето», как в прошлом году, но все же скупое осеннее солнце еще делилось теплом, и ночи стояли не очень холодные. Одолевали полчища поздних мух, но с ними время от времени воевал Генри, которому это явно доставляло удовольствие, остальным же было все равно. Демельза старалась отогнать от себя мрачные мысли о Келлоу из Фернмора. Тошнотворное чувство в солнечном сплетении постепенно отступало.

Накануне возвращения в новый домик под Бодмином Кьюби каталась с Демельзой на лошадях по берегу недалеко от Святого Источника. Спешившись, они оставили лошадей, а сами сели на гладкие сухие валуны, возвышавшиеся над водой. На протяжении всех лет утрат и лишений они нашли взаимопонимание и общие интересы. Ноэль всегда объединяла их и служила постоянной темой для разговоров. Но сегодня о ней не говорили. Некоторое время Демельза размышляла о странном умопомешательстве Пола Келлоу и своем спасении. А потом спросила Кьюби, как та познакомилась с Филипом Придо.

— Это случилось вскоре после Ватерлоо. Достопочтенная миссис Фолкирк пригласила меня на утешительный прием для вдов войны. Единственным моим желанием тогда было скрыться ото всех и плакать, но она познакомилась со мной и Джереми в Брюсселе, и я чувствовала себя обязанной пойти. В итоге я пошла. И там был Придо. Весь на нервах и хотел уйти пораньше, но я убедила его остаться, мы побеседовали о Корнуолле. Поэтому, когда около трех лет назад он вернулся в Корнуолл, мы легко подружились.

Демельза наблюдала за чайкой у воды, птица чистила перышки при тусклом свете солнца.

— На всю жизнь я останусь перед ним в долгу. Дело не только в том что произошло, но позволь спросить... он тебе нравится?

— Нравится? Более чем. Когда разорился брат, только он поддержал меня... всех нас.

Чайка настороженно взглянула на привязанных лошадей и поковыляла прочь. Демельза всматривалась в морскую даль.

— Ты замечала, как прекрасна волна, когда она приближается к берегу на таком большом пляже? Я всегда любуюсь волнами из окна. Поверхность моря кажется спокойнее, чем волна под ней, будто море и волна движутся в противоположные стороны. Чем-то напоминает верблюжьи горбы, перекатывающиеся из стороны в сторону. А потом, достигнув предела высоты, волна обрушивается на берег белыми брызгами пены.