— Кто она?

— Долгая история, — отстраненно произнес эльф. Он не хотел рассказывать о неудачном эксперименте, дабы не выглядеть в глазах ведьмы неумехой. — Эта девушка не из нашей реалии, понимаешь? В чужом мире ее могут ожидать любые опасности.

— Думаешь, с тобой ей будет лучше?

Уна попала в больную точку. Целитель размышлял о своей судьбе с момента побега из столицы. Даже если инквизиторы не найдут следов присутствия зверя, за убийство стражника по головке не погладят. Да и дело государственной важности оказалось сорванным по вине волшебника. В лучшем случае придется навсегда забыть об Эленоре, в худшем эльф будет вынужден покинуть королевство людей и вернутся в родной Дэльвиндэйль, где он никто и зовут его никак. Оставался еще более неприглядный вариант — поселиться в Пустошах и воспитывать чадо, в котором будет намешано столько интересных генов, что дьявол поперхнется от удивления.

Ну а что? Среди выжженных прерий полно разномастных народцев, постоянно воющих между собой. В таких условиях профессиональный целитель не останется без работы. Тролли, ежелюды, хобгоблины и прочая шушера будет подносить в знак благодарности амулеты, камешки, собственные зубы. Некоторые полудикие племена используют в качестве валюты засохший помет своих вождей.

Армаген покачал головой. Перспективы открывались не радужные по всем фронтам. Интересно, отец еще жив? Примет ли он нерадивого отпрыска, умотавшего пытать славу в землях бывших врагов?

— Расскажи о себе, — попросила Уна, заскучавшая в обществе молчаливого спутника.

— Родился в Дэльвине, после окончания начальной школы поступил в Академию, несмотря на строжайший запрет родителя. Мой отец — ветеран первой войны, и думать не хотел, что сын будет якшаться с людьми. Для папы перемирие не наступит никогда, он только и ждет, чтобы снова взяться за меч.

— А мама?

— Умерла, дав жизнь предателю, — маг горько вздохнул. — Это последние слова моего отца перед тем, как мы расстались. Боюсь, навсегда.

— Прости, — шепнула Уна, взяв эльфа за руку.

— Ничего, — колдун сжал тонкие мозолистые пальчики с дужками грязи под перламутровыми ноготками. — В Академию меня приняли сразу, несмотря на слабый магический потенциал. После войны, в которой люди едва не перебили мой народ, власти относились к нам более-менее терпимо. Видели в нас ценных и полностью покорных союзников. Обычный же люд ненавидел и презирал. Обзывания ушастым мужеложцем и драки я терпел весь первый курс обучения. У меня не было денег на съемную квартиру, приходилось ютиться в общежитии. Там было весело, да…

— Но потом что-то изменилось, не так ли?

— Угу. Потом я встретил эльфийку — беженку из пограничной деревушки. Думаю, ты догадаешься, что было дальше. Я общался только с Люсиль, посвящал ей все свободное время. Любовь-морковь, и тому подобное. А она оказалась вампиром.

— И?

— Вскоре Люсиль попала к инквизиторам — ее поймали во время облавы. Эльфийка отличалась зверским аппетитом и убивала каждую ночь, за что и поплатилась. Первые полгода после заражения я тоже не знал меры — число моих обидчиков сократилось втрое. Охотники ломали головы, жгли невиновных, но на мой след не вышли. Понимая, что рано или поздно меня схватят, я решил усмирить зверя. Вот, собственно, и все. Твоя очередь.

Вместо ответа Уна страстно поцеловала спутника. Армаген ощутил жгучую пряность на языке, а вместе с ней прилив магической энергии.

— А я живу в пещере и варю зелья для ежелюдов. Пришло время рожать потомство, вот и отправилась в путешествие, где посчастливилось встретить тебя. И мое лоно приняло твое семя, в отличие от сотен других претендентов.

— Странно, что тебе не противны перворожденные. Ведь из-за нас ты ютишься среди бесплодных земель.

Уна звонко рассмеялась и хлопнула спутника по заднице. Поведение дроу вызывало у Армагена то беспокойство, то желание взять ее прямо в придорожных кустах. Хотя чего еще ожидать от женщины, сотни лет прожившей среди степей — столь же бескрайних, сколь и безжизненных.

— Это было так давно, что мой дед еще не родился. Лучше скажи, что ты будешь делать после того, как найдешь танцовщицу?

— Не знаю, — пожал плечами Армаген.

— Вот и я о том же. Ни нашествий злых сил, ни пробуждений темных богов. Даже крупные войны — и те закончились. Скукотища.

Уна сладко потянулась. Левая грудь угодила в прореху мантии, и целитель поспешил отвернуться, хотя для подавления желания этой меры оказалось мало. Несмотря то, что получила все, за чем пожаловала, ведьма не прекращала соблазнять попутчика каждым жестом и движением. То проведет ладонью по спине так, что мурашки забегают. То наклонится за травкой в такой позе, что хоть камни грызи. Порой Армагена посещали мысли, что до Мельма он живым не доберется. Особенно если учесть, что эта женщина вытворяет в моменты близости.

К полудню густой бурьян сменился редкими колосками пшеницы. Спутники вышли к небольшому полю, за которым расположилась деревенька. Армаген насчитал пять хибар — все как на подбор скособоченные, с прохудившимися крышами. Причиной тому был недалекий Фронтир.

Полноводная Мирива, разделяющая пограничье и срединную часть королевства, не могла напитать землю свежей водой. Лучшие умы Академии бились над этой загадкой, но так и не пришли к единому мнению. А факт оставался фактом — по мере приближения к реке грунт становился все суше и беднее. Крестьянам, которым не посчастливилось получить наделы среди безжизненных равнин, оставалось влачить жалкое существование и надеяться на помощь властей.