МЧ словно прочитал мои мысли. — Что сказал Алекс?

— Что у меня проблемы, от которых мне не убежать, как бы я не старалась.

— Ты знала, что подобное возможно?

— Только возможность его появления на горизонте. А предвидеть такого поворота я не могла.

Мы замолчали, продолжая раскачиваться на качелях. Ловлю себя на мысли, что хочется снова и снова проговорить все этапы их возможных разборок, указать на подводные камни и зыбучие пески, удостовериться в том, что все пройдет без сучка и без задоринки. Хочется, в конце концов, максимально приблизить развязку и успокоиться, снять дамоклов меч с конского волоса над своей головой. Хочется и ничего из этого я сделать не могу, не навредив возможному происходящему.

Сейчас мне предстоит правдоподобно играть роль влюбленной в Макса женщины, которая, возобновив когда-то горевшую страсть, не хочет терять ее.

Небо медленно затянулось тучами, спрятав белую дымку дня в сумерках дождливого вечера.

— Здесь прохладно, пойдем в дом. — Предложил он.

— Мне не холодно и я бы хотела посидеть здесь еще немного.

— Хорошо. — Он сделал вызов по телефону и через несколько минут нам принесли теплый плед, пару диванных подушек, маленький складной столик со скатертью и салфетками, затем чашки с заварничком, приборы на двух персон и полноценный ужин, состоящий из нескольких блюд. В довершение миниатюрная горничная установила над дверью гирлянду с тремя фонариками.

— Не хватает свечей, — прокомментировала я романтическую обстановку среди шиповника.

— Это поправимо.

— Не нужно, подходящего настроения нет.

— А аппетит есть?

— Аппетит есть. — Я набрала себе на тарелку салат, но так к нему и не притронулась. Посмотрев на Макса с трудом управляющегося одной рукой, забрала у него нож и нарезала кусок мяса на его тарелке.

— Мугу, — ответил явно проголодавшийся МЧ и продолжил утолять аппетит.

— В больнице не кормили?

— В поликлинике — ты хотела сказать. Нет, кормили. Я не ел.

— Ясно, — помогла набрать гарнир, потом нарезала еще один кусок и переложила на его тарелку.

— Ты почему не приступаешь? — он отвлекся, разливая чай.

— Я тут подумала…

— О чем?

— О том, что если мы тогда были вместе, нам было здорово, потом ты уехал, а я вышла замуж…

— И что? Как я вернулся и все о тебе разузнал?

— Да. Выходит тебя послали за твоей старой знакомой. Об этом ты Ж ничего не сказал, но тюльпаны доставил.

— Я тебе мстил, за неверность. — Ответил он уверенно.

— Чисто по-мужски.

— Ты должна была ждать меня.

— Всю жизнь? Неизвестно на что надеясь? И не получая от тебя вестей?

— Мугу, — он вновь принялся есть.

— Ничего себе запросы! — отпивая чай, я пустилась в размышления. — А как ты меня нашел?

— Через сеть и посредников в интернет магазинах. У меня был твой номер телефона. Ты воспользовалась им при покупке какой-то мелочевки, и только потом поменяла.

— А ник остался и ты меня нашел по сетке.

— Да. Хватило чуть менее десяти дней.

— Как оправдаешь длительность поисков?

— В смысле? — не понял он.

— На случай «сверхъестественного» возвращения мой номер должен был остаться в твоей записной или в твоем списке контактов.

— Хороший вопрос, нужно подумать.

— А ты приезжал и по рабочим вопросам?

— Нет.

— Значит развлекался. — Он покосился в мою сторону, но промолчал. — Или следил за мной, продумывая как отомстить.

— А может быть мы не тратили времени даром до твоей росписи? — он сделал пространный намек, от которого я захохотала. — Полин, ты почему смеешься?

— Знал бы ты, как Кириллу тяжко приходилось, ты бы не предполагал подобное.

— Беременность протекала тяжело?

— Нет, замужество протекало тяжело, но как видишь все прошло спокойно.

Кивнул и придвинул ко мне тарелку, — я не видел, чтобы ты что-то съела.

— Я и не смогу. Жду звонка.

То, как двигается этот человек, Грэг с первой встречи заставлял себя запоминать, а так же анализировать поведение и повадки своего пронырливого агента. Доутсона он прикормил давно, но не сумел приручить или взять за горло компроматом так, чтобы навсегда вычеркнуть вероятность его перебежки. Кто знает, возможно, когда-нибудь наблюдательность Грэга позволит предвидеть предательство и спасет ему жизнь. Бешенную собаку проще застрелить то того, как она нападет.

Вот и сейчас приближение неспешных, но уверенных шагов, говорило о возвращении его агента с потенциально весомой информацией. Когда двери открылись в палату вошел статный мужчина средних лет, одетый моложаво в джинсовый костюм с бирюзовой рубашкой навыпуск. О предположительном возрасте могли говорить лишь проседь на висках и абсолютно холодный взгляд циника. Чтобы получить желаемое, он мог играть на человеческих душах, вплетать эмоции, разжигать огонь страсти и ненависти всего лишь парой метко произнесенных фраз и отрепетированных до естественности жестов, за что высоко ценился.