— Эугениус, — пролепетала девушка.

— И то хлеб. Хотя я не надеюсь, что он помнит своё имя. Удачи девочки.

Меня пугало поведение Ли в последние сутки. Я никогда не видела его таким весёлым и бесшабашным, он всегда был спокоен, выдержан, слегка язвителен и циничен. Уж не заразились ли все моим сумасшествием? Нормальной я себя уже давно не считала. С тех пор как не стало Германа, с моей головой творилось странное. Как ещё объяснить то, что я его видела, или его глаза, что гнали меня вперёд, не позволяя дать передышку ни уставшему телу, ни измученной душе. Подруга тоже проводила мужчин подозрительным взглядом:

— Почему Кондрат в это ввязался? Зачем это ему? — оказывается ее, беспокоили другие вопросы.

— Говорит, что я похожа на его мать. Он знал Эрика…

Девушка вскинула на меня больные глаза:

— Откуда?

— Он жил в том поселении детей, откуда мы ушли.

— Иногда мне кажется, что наш мир так мал, что мы стукаемся попами друг о друга, все кого-то встреченного тобой в жизни да знали.

— Может просто наш путь такой?

Мы забрались на место, насиженное нами за ночь и подтянули к себе рюкзаки с провиантом. Мне нестерпимо хотелось спать, потому что ночью я спала всего пару часов, но сейчас позволить себе уснуть я не могла. Подруга не сможет себя защитить. Это была последняя мысль, которая мелькнула в моём засыпающем мозгу.

Пришла в себя я от того, что Кара остервенело трясла меня:

— Ася кто-то идёт, — горячо зашептала она мне в ухо, увидев, что я, наконец, смогла разлепить веки.

Я прислушалась, действительно недалеко от нас слышались крадущиеся шаги. Я, не задумываясь, сунула подруге свой боевой нож. Может любимое оружие заставит её хоть как-то действовать. Сама ж стиснула приклад автомата.

Неожиданно ветки дернулись и нас обеих волоком, за ноги, вытащили из-под кустов. Солнце резануло по глазам мешая сопротивляться, но я всё же выпустила очередь по предполагаемому противнику:

— Какие мы грозные, — раздался сбоку приятный мужской смех, но мне от него стало так тошно, будто я съела тонну муравьёв. Внутри всё затряслось, заболело, словно они грызут меня изнутри.

Я дернулась, пытаясь выстрелить туда, откуда шел голос. Но в ту же секунду, быстрым рывком, осталась без оружия. Солнце переставало слепить привыкающие глаза. Перед нами стояли два дюжих мужика в форме охранников:

— Слушай, а мы не хотели в патруль идти, а тут такие девочки, — хохотнул другой.

Я попыталась вскочить на ноги, но была остановлена лезвием, прижатым к самому горлу, оно сильно давило на кожу и я почувствовала, как из-под него появляется влажная струйка. Да уж с этими ребятами, пока, точно шутить не стоит. Я скосила глаза на подругу. Кара была похожа на каменное изваяние, лишь дышала, широко открывая рот, как выброшенная на берег рыба.

— Привет малыш, — другой мужчина, который ранее говорил про патруль присел рядом и провёл лезвием по щеке подруги, — ты же рада нас видеть? Какая ты сладенькая, как шоколадка! А я так соскучился по женской ласке, — он схватил девушку, рывком поднял и сдёрнул с неё штаны. Я покрылась липким потом, дернулась, желая прийти на помощь подруге, но лезвие лишь сильнее надавило мне на горло. Тем временем мужчина расстегнул брюки и овладел подругой. Слёзы покатились по моим щекам, бедная девочка! За что ей это! Где же наши мальчишки?

— А мы то, что смотрим, — спохватился мой полонитель и, отведя лезвие, попытался поднять меня.

Но не тут-то было, я кинулась на него. Схватив его за голенище высоких армейских ботинок, я со всей силы кинула себя на его ноги, заваливая. Мы покатились в пыли, отвешивая друг другу тумаки. Как и куда била я не помню, не знаю и знать не хочу. В голове билась только одна мысль, «Спастись!». Наша схватка длилась не долго, его приятель, увидев, что со мной дело не так просто, быстро закруглился и вдвоём они меня одолели. Но даже когда два мужика меня держали, я вырывалась, махала кулаками, стараясь задеть хоть одного, и орала, матерясь.

Поняв, что сдамся я только когда умру. Они бросили пустые попытки овладеть мною. Кое-как связав Кару, они вдвоём связали меня и, схватив один за руки, а другой за ноги потащили в Лагерь.

33

— Эта буйная, — впихнув меня в комнату к директору, сообщили мои неприятели, — но, кажется, беременная.

Директором лагеря был маленький мужичок, с бегающими глазками и всё время потирающий руки, словно муха. Взглянув только единожды ему в глаза, я поняла — садист. Почему так решила, не скажу, но что-то в них заставило меня увериться в этом.

— Беременная! Это хорошо! Это отлично! Рождённая? — он подошел и попытался взять меня за подбородок. Я сначала замерла, а затем смачно плюнула ему в лицо, — очаровательно, — процедил он, утираясь, — исследовательский блок, а вторая ничем не выделяется?

— Нет. Похоже выращенная.

— На разделку её.

— Нам нужно ещё людей. С этой бешеной кошкой, в одиночку, мы не справляемся, — смутившись, промямлил охранник.

— М-м-м, — протянул директор, — но нажал на кнопку коммутатора, — двух охранников мне в кабинет.