— Где ты живёшь? — чуть ли не по слогам спросила.

— Так тут, — вытаращил он на меня глаза.

— На свалке?

— Да нет, в городе, — похоже, он, наконец, совладал с собой, или решил, что ему ничего не сделают, уж не знаю.

— Для каких целей пришел на свалку?

— эээ…ммм… — ненадолго хватило его храбрости.

Пока я сидела и прикидывала, как бы вытянуть из него связные ответы, Ли решил, что помогут превентивные меры и, ничтоже сумняшись, заехал ему в челюсть, не сильно, но голова опрашиваемого мотнулась в сторону и он жалобно заскулил.

— Я бы настоятельно рекомендовал тебе чётко отвечать на наши вопросы. Мне надоело переспрашивать тебя по сто раз. Это понятно? — замахиваясь для второго удара, спросил друг, но опустил руку получив в ответ серию судорожных кивков, — зачем ты сюда пришел?

— Люди в городе говорили, что на свалке появились чужаки, а солдаты прочёсывают окрестные леса в поисках повстанцев, которые устроили перестрелку недалеко отсюда, — затарахтел Микаэль.

Ли кинул на меня выразительный взгляд, спрятавшись здесь мы, продлили себе жизнь, как минимум на сутки.

— Чем реально занимаешься? — поинтересовался друг, поднеся к носу мужчины внушительный кулак.

— Я с напарниками отыскиваю несогласных, среди горожан и помогаю отправить их в Лагерь.

— Если найденные доживают, — сплюнул сквозь зубы Ли, — когда у тебя поверка?

— Через два дня, если ничего не произойдёт…

— А что ж произойдёт? Ничего не произойдёт, — тихо, как бы разговаривая сам с собой, произнёс друг, прохаживаясь перед пленным, засунув руки в карманы, — где в городе хранится оружие, провиант и медикаменты?

— Не знаю…

— Знаешь, — друг ударил пленника в живот, от чего тот некоторое время выпал из беседы, надсадно кашляя.

— Где оружие могу показать, остальное не в нашем ведении, — взмолился мужчина.

— Вот и чудненько, — завершил Ли и повернулся ко мне, — как стемнеет пойдём к нему домой. Там нас вряд ли будут искать до послезавтра. Особенно если наш новый знакомый оповестит о том, что промочил ноги и заработал насморк.

— А как я это сделаю?! — возмутился поверженный.

— Соседку пошлёшь, за банку тушенки. Собираемся, — чуть повысив голос, чтобы слышали Кара и Кондрат, сказал друг.

И граждане читатели хочу общения!!! Чем меньше общения, тем больше лениться муз. Т. е. написать то напишу, а вот когда это вопрос.

29

Через пару часов после заката, когда улицы опустели, мы вышли со свалки. Ли с Микаэлем шли впереди, друг как бы обнимал мужчину за талию, на самом деле в бок пленника упирался ствол пистолета. За ними шла Кара, а затем мы с Кондратом.

— Такие методы работы с поверенными Общества тебя устраивают? — поинтересовалась я у парня, когда мы вышли места нашей временной дислокации.

— Ещё как. Только я понять не могу поему ты оставила его в живых.

— Стратегия, мой юный друг, стратегия. Убей я его, сидели б мы на свалке, ждали, когда нас сцапают. А так мы получаем дополнительный шанс. Головой надо думать. Война конечно баба импульсивная, но тонкий расчёт, ох как любит.

Парнишка призадумался, а на меня напала меланхолия, ставшая частой гостьей. Так захотелось «на ручки», словами не передать, но я лишь сжала покрепче зубы. Вот родится малышка мой день заполнится мирной круговертью, я перестану ходить на рискованные вылазки, и, даст бог, мне это не понадобится. Говорят, с малышами устают так, что ног не чувствуют, а потом, я надеюсь она немного вытеснит из моей души Германа. Не совсем, но хотя бы чуть-чуть.

Мы тенями скользили по спящим улица, даже фонари не горели. Микаэль шел, пошатываясь, но направления не терял. Я, как всегда, ни черта не видела и не переставала молиться, чтобы он не завёл нас в ловушку. А что если его специально подослали туда и сейчас солдаты Общества сидят в засаде, потирая руки и готовясь нас сцапать. Нервозность в душе перекинулась на кисти, и я почувствовала как они «пляшут», сжимая автомат. Вот чудно, вчера с глазу на глаз с тремя мужиками, я ничего не боялась. Пугает неизвестность, услужливо подсказал внутренний голос. И то верно, в отличие от друзей я потеряла один орган восприятия мира.

Из темноты, словно по мановению волшебной палочки, вырос небольшой двухэтажный домишко:

— Ты точно уверен, что здесь живёшь? — ехидно поинтересовался Ли, — не забывай, ошибёшься квартиркой и больше никуда не дойдёшь.

— Да здесь я живу, здесь, — в шепоте пленника прорезались истеричные нотки. Надо в помещение, не ровен час он посреди улицы истерить начнёт, плюнув на свою жизнь. Он, небось, выращенный, когда у него крыша съедет неизвестно.

Но до квартирки мы добрались без происшествий. Зайдя он включил свет, тусклая лампа осветила поистине спартанские условия: кровать у стены, стол и стул посередине, вот и вся обстановка его квартиры.