— Аркадий Валерьевич, — вежливо начал давешний хам, неделю назад брызгавший слюной в лицо и пытавшийся орать. Вот, даже синяк на скуле не прошёл!

На него-то и уставился бывший чиновник, откровенно скалясь. Почему некоторые идиоты считают, что если у человека есть талант делать деньги и думать, то он автоматически лишается умения бить морды?! А если при этом предприимчивый делец не слишком молод, то он едва ли не инвалид.

Разряд по рукопашке не хотите?! И в спортзале до сих пор фору многим молодым дать может — не только штангу тягает, но и по груше стучит. Вот и дал тогда… троих благородий отмудохал, молодость вспомнил. Ну, грязненько… а давить втроём на одно чистенько?

— … потому РОВС нуждается в ваших услугах, — закончил тем временем речь отставной полковник. Замолчав, он уставился чуть выше головы Аркадия Валерьевича, всем своим видом изображая, как тяжело общаться ему с хамом.

— Да? — Попаданец вытащил зубочистку, по прежнему не впуская белогвардейцев в номер отеля, начав ковыряться у зубах. — я прослушал. Не могли бы вы повторить?

Скрип зубов бывший чиновник услышал отчётливо — музыка! Белогвардеец повторил…

— Завтра подходите в холл отеля, — небрежно бросил чиновник, закрывая дверь.

— Поручик, уберите револьвер! — Услышал приглушённый голос, — нам он нужен! Сволочь, но…

Голоса стали удаляться и Аркадий Валерьевич отошёл от двери, оскалившись. Реплики за дверью дорого обойдутся РОВС!

Сволочь, понимаете ли… а ничего, что он привёл РОВС к потерянным документам и заработал для них свыше полутора миллионов долларов? Не считая ценнейших бумаг, которые для людей умных много дороже денег!

Обиделись, потому как не захотел сотрудничать… Да кто бы в здравом уме захотел на таких-то условиях?! Деньги добывает он, а распихивают их себе по карманам полковники и генералы, с треском проигравшие Гражданскую. Полководцы херовы, лидеры Белого Движения!

А ему, значит, вместо денег предлагалось получать невысокое довольствие и радоваться, что господа офицеры соизволяют беседовать с ним через губу. Как же, он не один из касты! Не служил, не воевал, не занесён в Бархатные Книги [169] .

И вообще… подозрительный тип! Уж не большевички ли его подослали? Проверить надобно! Проверяли? Ну… всё равно жид поганый, пусть радуется, что приличные люди с ним за одним столом сидят!

Прошедший через армию ещё во времена Союза, Аркадий Валерьевич прекрасно видел подоплёку происходящего. Все эти шепотки, разговоры сквозь зубы… по большей части обычное психологическое давление на новичка.

Сперва показать место, а потом, когда он осознает своё ничтожество, подтянуть потихонечку до своего уровня. Добывший место у очага с превеликими трудностями, человек обычно начинает ценить те мелкие привилегии в стае, хотя за пределами стаи жить можно сытнее и безопасней, да и стайные привилегии в обществе не нужны и не действуют.

Но как же… он выстрадал их, добыл с боем, это важно! Как это, уйти из стаи? А зачем он тогда жилы рвал, пытаясь влиться в коллектив?!

Работало это в советской армии, с её духами, черпаками и стариками… работает и в других случаях. Старо как мир.

Только вот кто сказал, что тёртый немолодой мужик будет играть по чужим правилам?

— Недопёски, — пробормотал бывший чиновник, подходя к бару, — Ничего, я их ещё на кукан натяну…

— Пропавшее золото Колчака при некотором желании проследить нетрудно, — вещал Аркадий Валерьевич, лениво ковыряясь в тарелке. Высокопоставленные члены американского РОВС, внимали, обратившись в слух, — но вот надо ли?

— Да я… начал подниматься почтенный генерал, опасно побагровев и сжимая вилку в мосластом кулаке. Попаданец окинул его пренебрежительным взглядом, особо остановившись на внушительном отвислом брюшке, и немного напоказ согнул свою вилку пальцами одной руки.

— Сядьте, — господин генерал, — придержал вскочившего другой белогвардеец, помоложе и поспокойней, — собеседника нужно прежде всего выслушать, вскакивать вы можете и потом.

— Единства в рядах не наблюдается, — отметил бывший чиновник, отвешивая спасителю слегка ехидный поклон.

— Как вам Свердловы? Один брат член революционного правительства большевиков, второй французский офицер и представитель Франции при Колчаке. И наконец, третий — американский банкир.

— Вениамин Свердлов разорился ещё до переворота, — поморщился тот, что помоложе, — да и байки эти протухли много лет назад. Сейчас Вениамин всего лишь член президиума ВСНХ [170] , заведует там научно-техническим отделом. Не самый мелкий чиновник, но не более.

— Байки? — Аркадий Валерьевич усмехнулся жёстко и промокнул рот салфеткой, — пусть даже и разорился, хотя… неважно. Связи-то остались, да и трио это инфернальное, со связями по всему миру. А главное… вы никогда не задумались, почему его на такую должность посадили? Должность, которая требует держать руку на пульсе хозяйства в СССР и постоянно быть на связи с Западом? Куратор он, господа, куратор… именно он продавливает концессии [171] для американцев и присматривает за капиталами семьи изнутри.