Шрифт:
Она ей зубы заговаривала — определённо!
— Нет.
— Да!
— Вы не понимаете! — вскрикнула Леська, — я не могу остаться!
— Это Вы не понимаете: Вы не можете уйти!
— Ещё как могу!
— А как же насчет Вашего обещания?
— Какого обещания? — Леська замерла, хотя уже была в дверях.
— Дайте-ка припомнить, как Вы сказали? — Ксения задумчиво поднесла палец к подбородку и процитировала: — Даю слово, что не подведу Вас! Кажется так?!
Веки девушки сощурились, и Леська припомнила смутную тревогу, которую испытала в кафе. Подсознание узнало этот прищур, абсолютно одинаковый у брата и сестры. Только разум тогда ещё не понимал в чём дело.
Леська притормозила. Чёрт! Она попала в ловушку. Она действительно обещала, она дала слово, что ей можно доверять. Ей и в голову не пришло, что возникнут обстоятельства, которые будут сильнее её. Условия, против которых она не может поставить своё слово.
Прерывисто выдохнув, она пыталась найти достаточно веские аргументы, которые оправдали бы её. Ну не может она остаться здесь! Не может!
Но и не выполнить обещание — не может тоже. Честное слово — один из тех немногих козырей, который позволил ей добраться до той ступеньки, на которой она сейчас стояла. Слово, которое она должна держать любой ценой!
Если наплевать на деньги и убежать она может себе позволить, то подмочить репутацию, подведя клиента — ни в коем случае. Никакого бегства, никаких истерик!
Видя её замешательство, Ксения надавила:
— То, что произошло между Вами и моим братом, было давно. Я бы сказала, так давно, как в детстве. На длинном жизненном пути мы все совершаем ошибки. И я, и мой брат тоже их совершали. Мне удивительно, что то, что произошло семь лет назад, сильно задевает его сегодня, — она сощурилась, опять напоминая брата, — скорее, даже ранит. Может быть, Вы появились в этом доме, чтобы закрыть дверь в прошлое и продолжать двигаться дальше?
— Ваш брат женат? — неожиданно для самой себя задала вопрос Леська.
— Нет.
— Я просто так спросила.
— Разумеется, — Ксения кивнула. — Надеюсь, все недоразумения разрешены, и Вы готовы приступить к работе?
Леська замерла с открытым ртом, понимая, что у неё просто нет аргументов, кроме страха и внутреннего упрямства, кроме трясущихся поджилок и ужаса перед какой-то неведомой силой, развернувшей её лицом к прошлому.
— Да, — согласилась Леська, хотя сама не понимала, зачем это сделала. Она не могла, не должна была оставаться в этом доме!
— Отлично. Я скажу Феде, чтобы не заходил на кухню ни под каким предлогом.
Часть 3. Абордаж
14
Не поддаваться бы на провокации — ссорам по пустякам,
Чтоб не случаться так часто.
Поломанные. “Та сторона”
Прошло немало времени, прежде чем ей удалось немного успокоиться. Над головой бубнил телевизор, пока Леська мариновала оленину. Она выбрала CNN и прибавила звук, надеясь, что сосредоточение на английской речи позволит забыть обо всём остальном. Тем паче, что новости и хорошие репортажи она любила больше, чем сериалы и ток-шоу.
Леська просеяла горсть муки, затем насыпала ягоды можжевельника в большую пиалу, добавила семян кориандра и две звёздочки гвоздики, растёрла мраморным пестиком и наклонилась вдохнуть смесь ароматов, когда голос над ухом заставил её подпрыгнуть.
— Какого рожна ты здесь делаешь?
Леська резко выпрямилась.
— Чёрт! Ты напугал меня.
— Что ты здесь вынюхиваешь? — голос звучал глухо, как удар камня по железу.
Она правда верила, что он не придёт на кухню?
Взять йогурт.
Перехватить булочку.
Налить воды.
Или постебаться над ней.
— Ничего не вынюхиваю! — она чувствовала, как близко он стоит. Так близко, что повернись она лицом, смогла бы рассмотреть каждую ресничку.
— Тогда что? — от Фёдора несло жаром, как от раскалённой печки.
— Не видишь, что ли? Работаю, — она боялась смотреть в тёмные глаза. Боялась оборачиваться. Но среди множества запахов кухни — чернослив и уксус, кофе и пряности, корица и утро, уловила тонкие ноты его личного, не забытого ею, запаха.
— Так я и поверил. Ловкая, меркантильная девица вдруг перевоплотилась в трудягу, — краем глаза Леська видела, как он брезгливо осматривает её, словно она — мутная лужа посреди неукоснительного порядка.
Леська сделала глубокий вдох, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в груди, жжение в горле и злые слёзы, закипающие в глазах. Проклятье! Только и осталось, что разрыдаться у него на виду… Честное слово, она не настолько грязна, насколько он думал о ней! Она могла предстать перед ним. И она имела право держать голову высоко. Да, в юности, когда её мать была властна над ней, она совершала ужасные поступки, но с тех пор много воды утекло, она слишком дорого заплатила за произошедшее и не собиралась посыпать голову пеплом до конца своих дней. Будь у её матери столько денег, столько домов, машин, прислуги, красивой мебели и книг, стала бы она играть судьбой своего ребёнка?