Сидни расчесала свои светлые волосы, натянула плиссированную юбку и поправила бант на шее. Сунула пистолет – в эти дни она никуда без него не ходила – в крошечный рюкзак, а затем промаршировала в квартиру.

Виктор сидел за кухонным столом, перебирая профили, Дол спал у его ног. Митч валялся на диване и смотрел футбольный матч. При виде нее он сел.

– Ты куда-то собралась.

– Да, – сказала Сид, идя к двери. – Я ухожу.

Митч скрестил руки.

– Одна ты никуда не пойдешь. – Он уже вытаскивал колоду из заднего кармана. Гнев охватил Сидни.

– Это не глупая игра, – сказала она. – Это моя жизнь.

– Сидни, – сказал Митч с незнакомой твердостью в голосе.

– Перестань обращаться со мной как с ребенком.

– Тогда прекрати вести себя как ребенок, – сказал Виктор, не поднимая глаз.

Митч покачал головой:

– Что на тебя нашло?

– Ничего, – огрызнулась она. – Мне просто надоело сидеть взаперти.

– Отпусти ее, – сказал Виктор. – У меня от нее голова болит.

Митч обернулся к нему:

– Ты не помогаешь.

– Она может о себе позаботиться. – Виктор посмотрел ей в глаза: – Разве не так, Сид? – Она ощетинилась, услышав вызов в его голосе. – Ну, – усмехнулся он. – Чего ты ждешь?

Сидни выбежала, захлопнув за собой дверь. Выскочила на улицу и только там остановилась и села на ступеньки.

«Что на тебя нашло?»

Она не знала – но знала, что больше ни минуты не может торчать в этой квартире. Этой камере. Этой имитации жизни. И дело не в жаре, постоянных переездах или даже необходимости наблюдать, как жизненная сила Виктора угасает, точно свеча. Сидни просто хотела на одну ночь почувствовать себя обычной. Человеком.

Проехала машина, размалеванный под скелет подросток с улыбкой высунулся из окна. Смеялись девушки в слишком коротких юбках и на слишком высоких каблуках. Через улицу группа парней в волчьих масках запрокинула головы и завыла.

Сидни поднялась на ноги и направилась к перекрестку, к тумбе, утыканной листовками с рекламой вечеринок в клубах и братствах. «Бал монстров!», гласила одна. «Праздник крика», обещала другая сочащимися кровью буквами. «Герои и злодеи», заявляла третья. Внизу, в скобках, значилось примечание: никаких лузеров.

Сидни вытащила последнюю листовку и пошла по указанному адресу.

Она услышала музыку еще с улицы.

Тяжелые басы лились через открытую входную дверь, где парень в плаще обжимался с девушкой с рожками. Дом сверкал стробоскопами, те пульсировали в такт музыке, и все выглядело так, будто здание движется.

Такие вечеринки обожала Серена. Она вмиг заставила бы всех плясать под свою дудку. Это Серена всегда умела. К тому времени, как сестра получила свои силы, она уже привыкла к контролю. Серена не сгибалась перед миром. Она заставила мир склоняться перед ней.

Но когда Сидни поднялась по ступенькам, ее решимость пошатнулась. Она не попадала в такую толпу, с тех пор как решила навестить Серену в колледже. Прямо перед тем, как все пошло наперекосяк.

Сидни закрыла глаза и увидела, как сестра стоит, опершись на косяк.

«А ты повзрослела».

Почувствовала, как Серена обнимает ее.

«Я хочу, чтобы ты встретилась с Эли».

Холод содовой в руке.

«Ты можешь ему доверять».

Треск выстрелов в лесу.

– Каваи.

Сидни огляделась и увидела темнокожую девушку в гладиаторских сандалиях, что сидела на перилах крыльца, покачивала длинными ногами и курила.

– Или это чиби? – продолжила она, кивая на костюм Сидни. – Никак не могу запомнить…

Девушка предложила сигарету, и Сидни взяла. Она никогда не курила, но видела, как Серена это делает.

«Трюк в том, чтобы задержать дым во рту, вот так».

Кончик сигареты загорелся красным, Серена сосчитала на пальцах один, два, три, а затем выдохнула идеальный белый шлейф. Теперь Сидни сделала то же самое.

Горячий и едкий дым наполнил рот. Он щекотал нос, подкрался к горлу, и Сид быстро выдохнула его, пока не закашлялась.

В голове помутилось, но нервы успокаивались.

Она вернула сигарету и вошла на вечеринку.

Дом кишел студентами. Они танцевали, кричали, двигались. Слишком много народу. Перебор. Сид задевали локтями, плечами, накидками, крыльями, она словно оказалась в море тел.

Сидни отступила назад, пытаясь выбраться из волн, и столкнулась с мужчиной в черной маске домино. Ее сердце сжалось. Эли. Она машинально потянулась к рюкзаку, но это был не он. Конечно, не он. Этот парень был слишком низким, слишком полным, его голос – слишком высоким, когда он прошел мимо, зовя друга через переполненную комнату.