Кэмми, Эвер и Гэвин возвращаются и устраиваются на стульях для посетителей рядом со мной.

— Я принесла тебе одежду, — говорит Кэмми, положив небольшую вещевую сумку на край кровати. — Я подумала, тебе будет более комфортно, если на тебе будет твоя одежда.

Я не знаю, как реагировать на ее доброту и заботу.

Когда жил с Тори, я возводил ее на пьедестал. Я думал, что так и делает муж, желающий сохранить брак. Папа постоянно талдычил мне об этом, но мне кажется, по большей части он злился из-за того, что я могу развестись во второй раз, а ведь мне нет еще и тридцати. И я не могу винить его за это беспокойство. Тем не менее, покончив с двумя неудачными браками и вернувшись к старым, но таким новым отношениям с Кэмми, я узнал кое-что что важное — нельзя опускать руки, если хочешь чего-то добиться. Нужно бороться.

Тори никогда не пыталась. Я пытался. Я знаю, что пытался. Кэмми тоже пыталась, несмотря на то, что мы были просто двумя глупыми влюбленными подростками, которые отказались от своего ребенка. И, тем не менее, я знаю, что она ради меня пойдет на край света, и знаю, что сделаю для нее то же самое. Я пройду огонь, воду и медные трубы, просто чтобы увидеть ее улыбку, но самое хорошее здесь то, что она никогда не заставит меня это делать. Это легко, так легко, как и должно быть.

— Ты знаешь, насколько важно для меня, что ты заботишься обо мне?

— Я не колебалась ни секунды, глупый. Ты нуждался во мне, и я здесь. Что еще имеет значение?

И это именно то, что нужно. Так просто.

— Кэм, — говорю я, пытаясь сесть, — я хочу все сделать правильно. Я знаю, что мы не готовы пока к чему-то большему, но мне нужно быть с вами. Я не уверен, что свидания — это по мне. Мне кажется, нам нужно пропустить несколько шагов, потому что мы уже встречались, ведь правда? — Я двигаюсь, и с губ срывается стон. — Я знаю, как ты относишься к ярлыкам.

Она наклоняется вперед и упирается руками в кровать.

— Что ты хочешь сказать, ЭйДжей? — Легкая улыбка на ее лице означает, что она просто хочет услышать, как я скажу эти слова.

— Боже, жизнь чертовски коротка. Это точно, — говорю я, указывая на себя. — Я хочу быть с тобой. Хочу жить с тобой, начать с тобой новую жизнь, и... я не знаю, сможем ли мы сделать все правильно, но может, пока просто будем семьей?

— Ты ужасен, — ехидно замечает Эвер.

— Тихо там, — указываю дочери. — Тебя никто не спрашивал, ворчунья.

— Просто будем семьей? — повторяет Кэмми.

— Да, я буду папой, ты будешь мамой, а остальное просто встанет на свои места.

— Кажется, мне нравится эта идея, — шепчет она.

— Мистер Коул, мы должны немедленно провести еще одно исследование. Мне жаль, но вашей семье придется снова подождать в комнате ожидания, — быстро говорит медсестра.

— Что происходит? — спрашиваю я.

Кэмми встает, поднимает Гэвина на руки, и Эвер тоже встает со стула.

— Что происходит? — настаивает Кэмми.

— Кажется, еще продолжается кровотечение. Нам нужно сделать еще одно исследование… пусть остальное вам расскажет доктор.

Чувствую, как из легких уходит весь воздух. Я думал, что проспал самый опасный период, но, похоже, мне не так повезло.

Возвращаюсь в тот же кабинет, куда меня возили и раньше, но в этот раз они используют другой аппарат, и вокруг мониторов в соседней комнате бегает больше врачей. Чувствую себя лабораторной крысой.

— Эй, — зову я, — кто-нибудь. Пожалуйста, скажите мне, что происходит? Я вроде как немного волнуюсь.

Подошедший доктор отодвигает один из аппаратов.

— ЭйДжей, во время первоначального обследования мы не заметили еще один очаг кровоизлияния. Возможно, потому, что уделяли внимание другой стороне, а может, кровоизлияние началось позже. Оно несильное, но оставлять так дело нельзя. В любом случае, для наркоза сейчас не лучшее время, особенно после недельной комы. Мы можем рискнуть, или есть альтернатива.

— Какая альтернатива? — спрашиваю я, и мне страшно услышать ответ.

— Есть некоторые пациенты, в основном с опухолями головного мозга, которых нельзя подвергать анестезии из-за риска осложнений. В этой ситуации риск осложнений такой же, и я бы чувствовал себя более комфортно, выполняя операцию, пока ты находишься в сознании.

— Я должен буду находиться в сознании во время операции на мозге? — уточняю я. Потому что, черт, я не уверен, что даже мысленно способен пройти через это.

— Мы дадим тебе препарат для обезболивания, но мне нужно знать, считаешь ли ты себя способным через это пройти?

— Откуда мне знать?

— Ты знаешь себя лучше, чем я, сынок, и хочу дать тебе право выбора, потому что альтернатива, по моему мнению, куда более опасна.

— Когда мы должны будем это сделать?

— Немедленно. Иначе могут возникнуть осложнения, с которыми нам не хотелось бы иметь дела.