Боже, как моя жизнь докатилась до этого всего за неделю?

Ощущая себя по-настоящему дерьмовым отцом, я привез Гэвина на ночь домой, чтобы он, наконец, после нескольких дней в гостях мог поспать в своей собственной кроватке. Я просил Кэмми поехать со мной, но она сказала, что, поскольку я все еще женат на женщине, с которой владею этим домом, это будет выглядеть странно. Мне не хотелось быть вдали от Кэмми и Эвер, тем более сегодня, ведь завтра они уедут. Я сказал, что встречусь с ними в отеле в семь часов утра, чтобы подвезти их до компании по прокату автомобилей.

И вот я лежу в кровати, которую два года делил со своей женой, и эхо ее простых, но разрушительных слов все еще отдается в моей голове.

Ей нужно уехать от меня.

Даже если не брать в расчет Кэмми, представить, что на этой неделе она не приезжала в город, не знаю, смогу ли когда-нибудь простить Тори за то, что произошло. Слова Тори и ее поведение сегодня утром, заставили меня почувствовать себя так, словно я отравляю ее жизнь. Словно Гэвин отравляет ее жизнь. Теперь его безопасность и благополучие, как и мои, в моих собственных руках.

Может быть, я заставил ее сделать то, чего она не хотела, но не смогу просто забыть, что произошло сегодня. Никогда. И я понимаю, как звучит это «никогда», но даже физическое избиение могло бы ранить меня меньше, чем слова, которые слетали с губ Тори так легко и почти беспечно. Возможно, ее накачали наркотиками, но не думаю, что в этом гребаном мире найдется наркотик, который заставит меня пожалеть о том, что у меня есть Эвер или Гэвин.

Прохладное дуновение воздуха словно навевает на меня горькие мысли. Я хочу думать о Кэмми и о том счастье, что она принесла мне в эти дни, но все это скрыто за маской темных мыслей. Я все еще женат и ощущаю себя, словно грешник, запертый в чистилище. Как я должен справиться с этим? Как могу решать проблемы своего брака, когда мою жену удерживают в психушке?

Я все лежу и думаю, и сон не приходит, хотя уже три часа утра. Теперь я боюсь, что не проснусь вовремя, чтобы доставить Кэмми и Эвер туда, где они должны быть. Измученный и какой-то пустой, я рву наши с Тори фотографии. Бросаю ее чертовы декоративные подушки в шкаф поверх беспорядка, который остался там с прошлого раза, стаскиваю с вешалок ее платья, сваливая их в гигантскую кучу. Прохожу комнату за комнатой, пока не устраняю любые напоминания о своем браке, а их, кстати, не так уж много. Между нами вообще было хотя бы что-то нормальное? Как я мог быть настолько глуп, чтобы думать, что было?

Отношения, построенные на лжи или скрытом прошлом, не могут быть нормальными. Я должен был это знать. Я должен был вытащить свою голову из задницы и понять, в какую лажу ввязываюсь. Это моя вина. Это я виноват, что Эвер забрали у ее настоящих родителей, и это моя вина, что у Гэвина никогда не было матери. Кто, черт возьми, доверил мне мою собственную жизнь? Да что со мной?

Со мной все не так. Все. Я так сильно облажался и причинил боль стольким людям, и вот он я. Сам себе противен.

Теперь, сидя у дальней стены в гостиной, я не отрываю взгляда от темного окна, за которым медленно поднимается солнце. Его свет озаряет беспорядок, который я сотворил, помогая осознать, что значит… свобода. Но я свободен только вне этого дома. Здесь, внутри, меня ждет ванная комната, в которую я не могу войти, не заметив, что повсюду лежат флаконы с таблетками, не наткнувшись на наполовину заполненную ванну, готовую к тому, чтобы в ней утонуть. Моя спальня наполнена воспоминаниями о любви к женщине, которая использовала меня в качестве барьера для своего прошлого. Комната Гэвина напоминает мне о том, как Тори сидела на полу, пытаясь поменять ему подгузник, одновременно раздумывая о новом способе покончить с собой. Я живу в этом темном доме с Тори и ее демонами так долго, что забыл, как прекрасны лучи солнца. И сегодня я словно увидел восход в первый раз. Даже зная, что Кэмми и Эвер покидают меня сегодня, я чувствую, что пришла пора нам с Гэвином выйти из этого дома и начать все с чистого листа.

Я никогда не хотел быть Хантером — потерявшим жену, одиноким. Я наблюдал за ним слишком долго. Я не хотел такого для себя. Но теперь это кажется единственным вариантом.

Когда останавливаюсь перед отелем, Кэмми и Эвер уже ждут снаружи. Они обе усаживаются на переднее сиденье, и не трудно заметить, какой несчастной выглядит Эвер.

— Итак... — говорит Кэмми, усаживаясь поудобнее, — я считаю, мы должны показать Эвер твоим родителям до того, как уедем.

Почему-то это меня шокирует. Я хотел сделать это, я много чего хотел, но не в эти несколько дней. Эгоистично, но все свое время я хотел проводить только с Кэмми и Эвер.

— Правда? — спрашиваю я. — Я... хм. Я не рассказал родителям о том, что случилось на этой неделе.

— Сейчас подходящее время, не лучше и не хуже любого другого дня, — говорит Кэмми, глядя вниз на свои пальцы. Я вижу, что она все еще носит кольцо, и хотя не расспрашивал Кэмми об этой части ее жизни, может быть, мне стоило. Кстати, и мое обручальное кольцо все еще на мне. Возможно, пора осознать, что за последние четыре дня все кардинально изменилось.

— Я должна все рассказать и моим родителям.