Поступив характерно по-истанийски, халфлинг не сдул пену и не стал дожидаться, пока она отстоится, а сразу протянул кружку Карнажу.

— Приятного вам дня и приятнейшего вам аппетита! — звонко и картаво отчеканил трактирщик, потирая висок сквозь густые бакенбарды.

— Подай чего-нибудь поесть, только не торопи в этот раз свою женушку, а то опять бросит скалкой, если что-то подгорит, — улыбнулся «ловец удачи».

— Уж будьте покойны, сударь, она у меня теперь как шелковая! — подбоченился трактирщик, задрав вверх свой нос картошкой, — Мора! МОРА! Мясо таки готово?!

— А у меня таки не десять рук, старый ты черт! — донеслось с кухни. — Повыгонял всех поварят, а теперь вынь ему и положь!!!

— Ладно, Скарб, не торопи ее, — примирительно произнес Феникс. — Мы можем подождать.

— Эх, нету с ней сладу. И я Карб, а не «Скарб»!

— Ну, извиняй.

Полукровка кивнул Зойту на стол у окна. Ларониец закинул сумки на скамью и уселся, выложив на стол к удивлению «ловца удачи» знаменитый красный томик почти эпического сказания о Фивланде под авторством какого-то придворного сочинителя, об чью фамилию язык можно было сломать. Что, впрочем, не являлось редкостью среди швигебургских кланов, так же как и пристрастие к графомании.

— Эй! Кучерявый! Подай яду, курва истанийская! — раздался из-за дальнего стола скрипучий, неприятный голос.

Халфлинг вспыхнул и, что-то ворча себе под нос, достал из-под стойки высокую, узкогорлую бутыль матового стекла. После чего аккуратно наполнил небольшой серебряный кубок синей, густой, как масло, жидкостью с неприятным запахом безжалостно раздавленного клопа.

— Как старому знакомцу скажу вам, сударь, что вон там, в углу, с самого утра сидит таки странная парочка, — зашептал халфлинг. — Уж не вас ли они дожидаются?

— А кто они? — склонился к Карбу полукровка, не поворачиваясь.

— Друид и некромант…

— Не может быть!

— Я таки говорю, что «странная».

— Пошевеливайся, шельма, иначе сейчас попляшешь! — снова заскрипел тот же голос, уже из-за спины «ловца удачи».

— Сударь! — Карнаж резко повернулся. — Вы здесь не один, а от ваших криков уши вянут! Так что полегче. Иначе он и впрямь спляшет над шестью футами земли, которой вас засыплют!

— Да ты что, щенок!? Меня тут каждая собака знает! — воскликнул некромант, наверняка побледнев со злости, если бы его пепельно-серая кожа, обтягивающая гладкий череп и сухое лицо, была еще способна на это.

— Поздравляю! — процедил сквозь зубы Феникс, уперев свой Vlos’Velve раздвоенным острием в выпирающий кадык собеседника. — Будет, кому повыть на вашей могиле.

— Черт побери! — прохрипел некромант, сощурив глаза и что-то вспоминая, — Феникс что ли?!

— Он самый, Кассар, он самый, — темноэльфийский шпаголом юркнул обратно в ножны так же молниеносно, как и появился, а освободившаяся от него рука передала пожилому заклинателю мертвых серебряный кубок с ядом.

— Какого дьявола ты здесь забыл? — приняв кубок, поинтересовался некромант, морщась и поглаживая шею в том месте, где её коснулось лезвие. — Кто-то из чародеев сбросил в Бездну свою коллекцию книг?

— Почти. Ищу компаньонов для того, чтобы спуститься в тоннели.

— Вот оно как? Так давай к нам! — просиял Кассар, увлекая полукровку за собой. — Мы туда же собираемся нынче ночью.

— Есть одна сложность, — удержал некроманта за рукав робы «ловец удачи», — я с ларонийским колдуном. Не думаю, что он обрадуется твоей компании.

— Да брось ты! Дело древнее, как бородавки моей прабабки! Сейчас всё и уладим.

— Что ж, попытайся, — Феникс отвернулся, словно это его не касалось, и продолжил пить пиво, краем уха слушая, что творилось у него за спиной.

— Приветствую славного ларонийского чародея! — гаркнул Кассар.

— Да как ты вообще посмел даже заговорить со мной?! Могильщик!!! — взревел Зойт, задыхаясь от ярости.

— Что ты на меня так вылупился? Дело-то давнее! Вы же победили! Раздолбали наш оплот в щепки, но я не в обиде. Давай забудем! На-ка, выпей яду…

Некромант с шумом перевернутых стульев, треском костей и досок влетел в стойку, рядом с «ловцом удачи».

— Ну, как? — невозмутимо поинтересовался Феникс.

— Отлично! — растянулся в довольной улыбке Кассар, с кряхтением вправляя себе позвонки. — Теперь можно и по душам говорить.

— А ну заканчивайте тут ваше чародейство! — завопила Мора, выйдя с кухни. — Жаркое уже давно готово. А ты не стой столбом, старый пень, а налей-таки выпивки да подавай гостям! У нас давненько не было столько народу!

Как бы то ни было, но голос хозяйки дома был весомее указа короля для тех, кто чтил законы тракта. Пока подавали жаркое и прочую снедь, обставляя бутылками вина и кружками с пивом, Карнаж вполголоса уговаривал Зойта поумерить спесь. Доводы Феникса были просты и показались Даэрану убедительными. Ведь, ссорясь на тракте со всеми, с кем попало, так как устои белых эльфов не были бесконфликтны даже у них на родине, оказывалось не лучшим способом странствовать быстро и неприметно. К тому же, если колдун будет продолжать в том же духе, то до Форпата он не доберется просто потому, что в Фивланде всякого сброда выше крыши, даже на взгляд обывателя, и перебить всех, кто встретится, никаких сил не хватит.