За минуту он почувствовал, как она расслабилась в его руках, перестав с силой упираться ему в грудь ладошками. Ее пальчики чуть заскользили по его коже, словно изучая, он же воспринимал это как ласку, с жадностью принимая каждое мимолетное и едва ощутимое шевеление по своему телу. Наслаждаясь этой невинностью, которая так заводила и сводила с ума своей новизной и непорочностью. Он, привыкший к совершенно иному, находил особое удовлетворение и наслаждение именно в подобном – робости, скромности, смущении: было особенно сладко срывать эти покровы с тех, кто прятал под ними свою природную сущность – животную, страстную и требовательную. Но едва эти покровы слетали, он тут же терял к ним интерес. Но Анны была особенной, и эта чистота и непорочность были ее сутью, а не просто частью. И они всегда будут с ней, нужно лишь уметь пробираться сквозь них тогда, когда этого будет хотеться.

– Твое сердце под моей рукой, - начала тихо говорить девушка, гладя рукой его грудь, где сильно и мощно отбивал свой ритм этот орган. – Горячая кожа, - ее ладошки скользнули по его плечам и рукам, вернулись к груди и чуть спустились вниз, пока ее щеки нещадно краснели. – Ты очень близко, я слышу, как ты дышишь, твое дыхание у моего виска, оно шевелит волосы. Вокруг холодно, а ты горячий.

– И что ты чувствуешь, ощущая все это? – тихо, чтобы не нарушить интимность и особенность этого момента, спросил принц, скользя рукой вдоль ее спины вверх-вниз, будто стараясь разбудить в ее теле эти ощущения.

– Я…я не знаю, - чуть рассеянно нахмурившись, ответила Анна, прикусив губку, но не открыв глаза. – Мне тепло….

– Нет, не это, - мягко хмыкнул Кассиан. – Что ты чувствуешь, прикасаясь ко мне, как к мужчине? Тебе приятно? Тебе нравится? Ты хочешь больше?

С каждым его словом Анна краснела все больше и больше, и даже немного напряглась в его руках, не зная, как реагировать на его шепот на ушко, который странно действовал на нее. Одна ее часть кричала о том, как все это выглядит со стороны, и что она должна немедленно прекратить это безобразие. А другая, в каком-то новом, непонятно бунтарстве требовала продолжать и просто наслаждаться происходящим, намекая на то, что никто не увидит, не осудит, не возмутится, в конце концов, строгим тоном, начав отчитывать за неподобающее поведение.

При мысли о леди Мирай, Анна улыбнулась.

– Чему ты улыбаешься? – нежно спросил Кассиан.

– Представляю себе выражение лица моей воспитательницы, будь она сейчас рядом, - улыбнулась открыто девушка, чуть посмеиваясь. – И голос: «Анна!» - удивительно похоже симулировала возмущение пожилой леди принцесса, заставив и демона рассмеяться.

Она распахнула глаза и, улыбаясь, продолжала смотреть на такого же улыбающегося принца.

– Думаю, на сегодня достаточно, - мягко высвободилась Анна из его рук.

Уже без смущения, но с твердым желанием продолжить тренировку с оружием. Кассиан лишь кивнул, поднимая меч.

Хитана и Данис уже ушли, а Лео с Хишамом продолжали заниматься в отдалении. Так же как и принц Анне, демон рассказывал полукровке все в деталях и подробно. Увлекшись, Лео даже забыл о своей неуклюжести – Хишам был хорошим учителем в той же степени, что и Кассиан.

Они провели на полигоне несколько часов. Уже полностью расцвело, замок давно проснулся, и в выходной день адепты заполонили сад и двор, наслаждаясь свежим, пусть и холодным уже по-зимнему, воздухом.

Лео с Хишамом еще оставались на полигоне, когда Кассиан с Анной направились к общежитию. Шли молча, Анна думала о продолжении дня, но все мысли враз вылетели из головы, когда принц непринужденно взял ее за руку, с улыбкой посмотрев на ее удивление, с которым она подняла на него лицо.

– Не самая нескромная вещь, о которой я могу не спрашивать, - усмехнулся принц под немного смущенную улыбку девушки.

– О чем еще ты не станешь спрашивать? – усмехнулась Анна, глядя на их переплетенные пальцы.

– Боюсь тебя шокировать, - рассмеялся Кассиан под ее укоризненным, но мягким взглядом.

– И все же, - решила смело настоять принцесса, выжидательно поглядывая на его красивый профиль.

Улыбка у него была задорной и веселой, легкой и настоящей. Она придавала его красивому лицу еще больше шарма и очарования, которым он и без того лучился.

– О многом, Анна, - посмотрев на нее, ответил Кассиан, не сводя прямого и глубокого взгляда с ее глаз. – Я не буду спрашивать о многом из того, что мне захочется сделать с тобой однажды.

Голос был полон какого-то затаенного предупреждения, томности и скрываемого, сдерживаемого намека на неприличные вещи, о которых юная девушка еще даже не подозревала. Но и догадки заставляли ее краснеть под подобным взглядом.

– А если я буду против? – сиплым отчего-то голосом спросила принцесса, не отводя от него взгляда.

– Будешь, но в итоге тебе понравится, - с улыбкой, полной превосходства, ответил юноша. – Я никогда не сделаю того, что испугает тебя, причинит боль или вызовет обиду. Никогда. Обещаю.