— Рук!

Вот они. Только Альфонсо и Джерихо. Между ними, прислоняясь к барьеру, зажата Саша, борясь как дикое животное, пытаясь вырваться.

— Рук, не надо! Не делай этого!

Она должна узнать дикий, дёрганный взгляд в моих глазах. Я чувствую себя безрассудно, будто не могу сейчас доверить себе правильный выбор. Мои кулаки никогда меня раньше не подводили, но это другая ситуация; я не могу пойти и затеять драку. Осторожно! Вот, как мне нужно к этому подойти. Хоть каждая клетка моего тела наполнена яростью, я должен действовать осторожно.

— Рекордное время, Рук. Ты немного выдохся, нет?

— А ты выглядишь немного бледным, босс. Тебе не нужно сделать передышку? — я не должен его провоцировать. Альфонсо фыркает. Приглядевшись, я вижу, что он аккуратно держит нож у бока Саши, скрывая его от проезжающих машин. Глаза Саши широко раскрыты. Она выглядит такой испуганной, но с виду ей не больно. Должно быть, выстрел, который я слышал по телефону, был постановкой со стороны Джерихо. Её волосы развеваются на ветру, обрамляя лицо. Её куртка покрыта снегом, толстым слоем на плечах. Они стоят здесь уже некоторое время.

— Я не опрометчивый человек, — задумчиво произносит Джерихо. — Я хороший католик. Я верю в прощение, когда его ищут искренне. Что ты думаешь, Рук? Как думаешь, ты можешь убедить меня, что тебе жаль, как всё вышло раньше? Что ты действительно сожалеешь о том, что произошло с Майклом и Матео?

— Я в этом сомневаюсь, — я не собираюсь играть с ним в игры. Ему не интересно заставлять меня молить о жизни Саши. Если я вообще его знаю, он хочет, чтобы я сделал ему предложение — обменял свою жизнь на её. Если он хочет этого, то пусть забирает. Чего стоит моя жизнь без неё? Совершенно ничего. Я с радостью предоставлю себя, лишь бы он отпустил её. Он может пристрелить меня и сбросить в ледяную воду внизу, если так нужно. Но я не доверяю, что он отпустит её живой. Мне нужно видеть, как она уходит отсюда.

А это значит, что мне, вероятно, придётся драться.

Джерихо указывает на пролетающие мимо машины и надувает губы.

— Что думаешь, хиджо? Думаешь, кто-нибудь из них остановится, чтобы тебе помочь? Думаешь, они вообще видят, что мы стоим на мосту, из-за всего этого снега? Уже темно. Холодно. Все хотят домой, к своим семьям, на ужин и в тёплую кровать.

— Ты не думаешь, что это слегка вышло из-под контроля? — вздыхаю я, качая головой. — Отпусти Сашу. Она ничего не сделала. Давай просто начнём сначала. Я вернусь к угону машин для тебя. Ты прекратишь пытаться убить дорогих мне людей. Звучит честно?

Джерихо просто смеётся.

— В нашем мире нет такого понятия, как начать всё сначала, Рук. У нас у всех отличная память и подозрительный ум. Каждый раз, глядя на тебя, я буду задумываться, предаёшь ли ты меня. Я буду чувствовать жар в груди, в том месте, куда ты выстрелил. И каждый раз, глядя на тебя, я буду видеть это прекрасное маленькое создание и грустить, что не убил её. Или хотя бы не трахнул.

— Время ещё есть, босс, — говорит Альфонсо, усмехаясь. — Изнасилуй эту сучку. Пусть он смотрит. Это пойдёт ему на пользу после того, как он убил наших парней, — он пытается вызвать у меня реакцию, и мне хочется отреагировать. Чертовски сильно. Но потерять сейчас голову будет катастрофой. Вместо этого я медленно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него взглядом, полным обещаний.

Я сделаю тебе больно.

Я вырву тебе язык.

Ты будешь истекать кровью.

Ты пожалеешь, что родился.

Я тебя прикончу.

Альфонсо явно не воспринимает меня всерьёз. Он смеётся, прижимая нож ближе к боку Саши, и она замирает, совершенно застывает. Моя прекрасная, драгоценная, сломленная Саша. Она выглядит так, будто готова к тому, что произойдёт дальше. Она боится, но ещё в её взгляде есть усталость и отрешённость, пока она смотрит на меня. Она будто говорит мне, что всё хорошо, что она не против того, что будет дальше. Но всё не хорошо. Я против того, что будет дальше.

Я не строю планы. С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, я отказываюсь заглядывать дальше, чем на несколько дней вперёд. Меня всегда манила неизвестность, и кроме того… какой смысл ждать будущего, когда у тебя в любой момент могут отобрать свободу? Но с Сашей всё иначе. Я позволил себе заглянуть за следующую неделю. Следующий месяц. Даже следующий год. Я позволил себе представить жизнь с ней, и это была хорошая жизнь. Я не сдамся. Я отказываюсь, чёрт возьми. Я перестану работать на подпольную элиту Нью-Йорка. Я откажусь от денег. Я откажусь от восторга и адреналина. Я откажусь от всего, прежде чем жертвовать шансом сделать её счастливой.

Саша встречается со мной взглядом и не отводит глаз. В моей голове формируется план во время кратких моментов, когда мы смотрим друг на друга. Это ужасный план, но придётся его выполнить. Я оставил своей пистолет в «Скайлайне». Но у меня ещё остались метательные ножи, которые я взял из запасной сумки в доме. Мне только придётся надеяться, что прицел у меня хороший.

— Насилие не всегда ответ, — как ребёнку отвечает Джерихо. — И в любом случае, кто знает, где побывала её щель. Она выглядит немного… поношенной, — он проводит рукой по щеке Саши, и она морщится, с отвращением на лице. Во мне просыпается жажда крови, и она сжимает меня. Я никогда не испытывал такой ярости. Он не должен прикасаться к ней. Он не должен говорить о ней. И всё же, я не даю этим ублюдкам то, чего они хотят. Я дышу сквозь сумасшествие, которое приносит моя злость, и показываю рукой знак. Знак, который увидит Саша, который будет для неё что-то значить.