Шрифт:
Хаджар боролся с желанием закатить глаза. Весь этот этикет, который приводил некоторых, стремящихся к высоким кругам, простолюдинов в восторг, действовал ему на нервы.
Не своей вычурностью и манерами, это всегда выглядело приятно, а лживостью и двуличностью.
– Я слышала о вас, – Хаджар, успевший пообщаться и немного разобраться в “повадках” принцессы, успел заметить восторг в её глазах. – Очень рада вам в доме моего отца, старшая наследница клана Хищных Клинков.
Произнесенные принцессой слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Глаза Анис, суровой и несгибаемой мечницы, тут же намокли, а по рядам понеслась волна шепотков.
Хаджар тут же понял, что означала фраза принцессы. И, если в двух словах, то она только что объявила себя если не подругой, то союзницей Анис Динос. А еще – отказывалась признавать нынешнего главу клана, вместе с его старшим сыном.
А еще Хаджар, вновь, каким-то чудом, оказался в эпицентре интриг.
– Ненавижу, проклятье, интриги, – прошипел Хаджар.
Благо вскоре он заметил знакомое лицо и, будучи в своем праве, перебил начавшего что-то лепетать Гэлхада.
– Моя принцесса, – слегка поклонился Хаджар.
– Хаджар, мы же договаривались. Акена, а не принцесса.
Очередная бомба взорвалась в зале, а Хаджар понял, что даже если не умрет при попытке спасти Императора, то жизнь его прежней все равно уже не будет.
– Акена, – прокашлялся Хаджар. – Позволь представить тебе моего ближайшего друга – Эйнена Островитянина.
Лысый пират, одетый в камзол и ведущий под руку Дору, как раз подошел к другу. Никто бы не смог понять мимики Эйнена. Никто, кроме Хаджара и, уже, возможно, Доры.
Для всех Островитянин был горд таким почетом. Но Хаджар понял, что друг буквально “спрашивает” у него:
– “Что случилось, варвар?!”
А затем “добавляет”:
– “Что ты наделал?!”
Им двоим уже давно не требовались слова, чтобы понять друг друга.
– Моя принцесса, – поклонился Эйнен. – Позвольте представить вам спутницу моего сердца. Дора Марнил.
К невероятному удивлению Хаджара, Акена ответила максимально сдержанным и даже надменным кивком. А Дора, к еще большему удивлению обоих друзей, и вовсе расплылась в молчаливом книксене.
На дурацком языке дворцовых интриг это означало максимально неприязненным и даже враждебным отношением.
Что произошло между Дорой и Акеной?!
– “Во что ты впутался, варвар?!”
Хаджар “ответил”:
– “Императора собираются убить. Мы должны помочь спасти его”.
– “ЧТО?!”.
В этот момент в зале повисла тяжелая тишина. Народ начал кланяться и расплываться в книксенах. Между рядов шел сам Император Морган. Величественный и могучий.
– Нет, нет, нет, – начала причитать Акена. – Он не должен сейчас выходить… Приветственная речь всегда в начале пира!
– Рад приветствовать вас в…
Хаджар понял, что все пошло не по плану, когда в момент первых слов Моргана в зале погас свет.
Глава 780
Для большинства адептов выше стадии Небесного Солдата темнота не представляла из себя никаких проблем. Они одинаково могли видеть как при свете полуденного солнца, так и при полном отсутствии оного.
Но, разумеется, это не касалось искусственного, волшебного мрака. А именно такой окутал зал с гостями, в центре которого стоял затерявшийся Император.
– Почему так рано? – причитала Акена.
Она настолько тесно прижалась к Хаджару, что если бы не одежда, можно было бы счесть, что они решили придаться плотским утехам.
Хаджар не стал вдаваться в подробности о том, что сон Хельмер показал едва ли не полгода назад. За такое время планы заговорщиков могли поменяться десятки раз…
– Ты что-нибудь видишь?! – на диалекте островов прокричал Хаджар.
Разумеется, он обращался к Эйнену. Другу, обладавшему нечеловеческими, фиолетовыми глазами. Если кто-то и мог хоть что-то разобрать в этой волшебной тьме, так это…
– Нет, – ответил Эйнен. – Это ненормально, Хаджар… я вообще ничего не вижу!
В зале в этот момент творилось что-то невероятное. Повелители и Рыцари Духа, мнящие себя разве что не богами в Дарнасе, кричали, бежали, спотыкались, падали, в такой же панике, как и простые смертные.
– Проклятье! – выругался Хаджар. – Я тоже…
Что бы не использовали заговорщики, они смогли не только полностью отсечь зрение, но и закрыть непроглядной, серой завесой Реку Мира.
Таким образом адепты не могли видеть ни реальность, ни энергетические потоки.