– Лиза! Так же нельзя! – выпучила коллега по почтовому отделению на меня свои вульгарно подведенные карие глаза. – А если он тебя сейчас обворует?

– Нечего там воровать. У нас нет ничего. Мои дешевые платья его вряд ли заинтересуют. А собаку я спрятала.

– Ой, насмешила! Нужен ему твой беспородный пес! – Серафима издала хрюкающий звук. – Ты лучше скажи, почему в полицию не позвонила? Хочешь, сейчас позвоним?

– Нет, не надо, – остановила ее. – Не надо, Серафима Марковна. Я лучше отцу позвоню. Если он так написал, значит, боялся. А он просил меня не заявлять.

– За что он боялся, этот твой старый хрен? За себя? А о тебе, девятнадцатилетней девчонке, ростом с маленький щуплый гриб он не подумал?!!

Я пропустила это замечание мимо ушей. Не такой уж я и гриб. Да, невысокая. Да, худенькая. И что? Это повод меня гномом обзывать? Особенно при посетителях. Заполняя бланк для очередной пенсионерки, обиженно подумала, что сегодня из-за этого непрошенного чудовища в своем доме, успела схватить с вешалки первый попавшийся сарафан, в котором я окончательно стала похожа на тощую колбасу и теперь мне придется в таком виде предстать перед моим парнем. Мы встречаемся не так давно, и я думаю рано еще показывать ему себя без косметики и в старом сарафане моей мамы. Он красивый. И сарафан и мой парень. Антона в нашем городе многие знают, он в автомастерской, как и мой отец когда-то, работает маляром.

– Лизка, ты это брось, самостоятельничать! Скажи хотя бы ухажеру своему. Пусть заступится! Ох, знаю я тебя, – погрозила мне пальцем грузная женщина, – ладно, сама скажу. Сегодня придет за тобой?

– Нет, не говорите ему ничего, пожалуйста, Серафима Марковна, – подняв на нее глаза, взмолилась я. – Сама во всем разберусь. Я позвоню папе и выясню, может быть не все так страшно.

– Ничего себе не страшно? Голый уголовник в твоей квартире – это не страшно?

Сделала вид, что допустила ошибку в бланке и с остервенением принялась ее исправлять. Пусть она думает, что я очень ответственная, и даже не догадывается о моих настоящих мыслях. Незнакомец, уснувший у меня на кровати, действительно выглядел устрашающе. Но… мне почему-то хотелось верить в то, что это лишь первое впечатление. В любом случае, должна разобраться во всем и, самое главное, узнать, все ли хорошо с моим отцом. Если скажу о проблеме Антону…

Во-первых, не поручусь, что это что-то изменит к лучшему.

А во-вторых, вот в этом уже уверена, скорее всего, нанесу вред отцу. Я все еще не знаю, в какую такую беду он попал, что ему даже пришлось отдать этому чужаку нашу квартиру. Может быть… Может быть… Нет, даже думать о плохом не хочу! Решено, работа закончится, отправлюсь домой и попытаюсь нормально поговорить с тем уголовником. Не станет же он убивать меня лишь из-за нескольких вопросов?

– Саня, не надо меня запугивать! Пуганый уже. Какого хрена вы там вытворяете?!

Я проспал как убитый часов семь и еще бы подрых, ели бы не Сашка. Приспичило ему мне позвонить! Начал сразу нести какую-то чушь.

– Демид, слушай, нельзя тебе сейчас обратно. Пересиди в Тамбове еще месяц, – подозрительно уговаривал меня партнер и подчиненный, на которого я сдуру оставил свой бизнес. – Я понимаю, тебе хочется обратно, но сейчас здесь не лучшая обстановка, а через пару-тройку недель все утихнет, и тогда вернешься. Твоя Айгуль выйдет замуж за Альбертика и шито-крыто. Ты же не хочешь распсиховавшуюся девку возвращать? Под Харитоновские танки подставляться?

– Бл…

Я выбросил телефон на пол. Достал он меня. С одной стороны, Санек прав – не стоит мне пока соваться в столицу. Хрен с ней, с Айгуль. В конце концов, я тоже не горел желанием жениться. Потрахаться можно, но терпеть ее закидоны каждый день? Черт, подушка эта неудобная. Надо же, как меня рубануло качественно, даже не сразу вспомнил, где нахожусь. Ах да, блондиночка в трусах и блины. Черт, голодный, в животе пусто с самого утра. Какого хрена не поел? Надо было качественнее познакомиться с хозяйкой дома, глядишь, не только блинов перепало бы. Сидя на кровати, огляделся. Ну, как и думал. Захудалая квартирка, комната со стареньким ремонтом, мебель (потянулся) могла бы быть помягче. Ладно, от того в конец спившегося алкаша другого можно было бы и не ожидать. А вообще удачно я у него отжал хату. Теперь здесь перекантуюсь, отлежусь, а если хозяйка не слишком стервозной и тупой окажется – то может и задержусь. Ч-черт…

Секса хочется. Три месяца среди мужиков и никакого намека на Айгуль. Приезжала пару раз подразнить и смылась. Нет, уверен, что не ревную. Эта девка, скорее похожа на работницу с панели. Секс с ней неплохой и тело вкусное. А если бы еще рот открывала, только когда отсосать должна – цены бы ей не было. Хотя вру. С таким папашкой за спиной, даже все ее навыки сосания летят прахом.

Так, нет. Жрать охота. Вставай, Дрозд, и тащи свою жопу на кухню. Пора знакомиться с блондиночкой!

Я не стал отягощать себя одеждой – шмотки после тюряги грязные, да и… Я надеюсь, мне и в трусах оставаться недолго. Почесав свой бок, там, где на моем теле красуется татуировка, протащил себя через вторую комнату и вывалился на кухню.

Никого. Ни хозяйки, ни собаки, ни блинов. Да, похоже, мне пока не везет. Открыл холодильник. Не густо. Кочан капусты, морковка, молоко. Даже яиц нет. Собачий корм сожрать что ли? Хорошо хоть водки нигде не видно, есть надежда, что девчонка не такая, как ее родственничек, отдавший мне свою хату после первой же партии в дурака. В мудака. Коим он является. Никогда не понимал алкашей. Ради чего? Пока ставил чайник на плиту, вспомнил рожу хозяина квартиры. Пропитый насквозь мужик. Вообще, если честно, до последнего думал, что он бомж и про хату мне все наврал. А нет. Правда. Здесь даже чисто. Бедно, но чисто. Розетки из стен повываливались, обои собакой ободранные, но чисто. Моя уборщица у меня дома так не старается, как эта девчонка натирает свою квартиру. Ну, ладно. Не алкашка, уже хорошо. Деваться мне пока некуда. В городе светиться не стоит и лучше места, для того, чтобы на время схорониться от Харитона не найти. Они будут по гостиницам искать, по старым знакомым. А это – это случайность, которую невозможно вычислить. Теперь только с хозяюшкой договориться и я в шоколаде.

Конец ознакомительного фрагмента.