– Демид! Сука!!! У меня… У меня платье уже готово! Все готово! Гости, что теперь?!!! Твою же мать! Сколько теперь тебя ждать обратно?!!

В такие моменты я предпочитаю с бабой не спорить – пусть выплеснет все на мою лысую голову, а потом я ее отымею. Баш на баш. С бабами по-другому нельзя.

– Не по понятиями поступаешь, Дрозд, – Харитон отнаезжавшись на неудавшегося зятя, в результате только качал своей заплывшей трехслойным жиром головой. Маленькие глазенки, цвет которых не определит никогда и никто, смотрели на меня из-под складок щек.

И как их пустили ко мне? Тамбов Москве не подчиняется, у них здесь свои правила. Если бы подчинялись, я бы даже часа в клоповнике не задержался. У Харитона длинные лапы.

– Я не собирался так поступать, – ему, как мужику, я ответил. Правда, не уверен, что за визгом длинноногой доченьки, папашка хоть что-то расслышал. – Я приехал к другу на дачу. В баню. Харитон, хочешь верь, хочешь нет – хрен знает, откуда менты появились.

– Ты смотри, – наклонившись ко мне своим безразмерным телом и обдав мой еще в детстве перебитый нахрен нос чесночным амбре, посчитал нужным сообщить толстяк, – пока ты тут на нарах, я отдам ее Альбертику.

– Да! Слышишь, Демид! Папа правду говорит! К Альберту уйду!

– Благо и к свадьбе все готово, – выпрямляясь, сообщил ее папаша, – хоть завтра можем сыграть. После этого, я за твой бизнес ручаться уже не стану.

Я сплюнул им вслед, как только семейка скрылась за дверью. Какого хера приезжали? Бизнес он мой крышевать не будет. Да шел бы Харитон! В тот момент я сам был зол и послал всех и вся, потому что был на сто процентов уверен, что Кондрат меня вытащит. Хрен там! Пришлось задержаться на три месяца! На, бл…, три месяца! А потом срочно искать хату, где перекантоваться, потому что, спасибо Сашке, предупредил. Харитон не сдержал своего слова.

Мне понадобилось время. Минут десять, если не больше. Чтобы переварить все и, наконец, сойти с того места, к которому прилипла. И убрать пустую сковороду с огня. К своему стыду должна признать, что и эта заслуга принадлежит не мне. Расстроенный Бонька вернулся на кухню и жалобно посмотрел на меня своими рыжими, как и его шерсть, глазенками. Похоже, с папиным «знакомым» не удалось справиться даже рассерженной собаке. Конечно, это не овчарка и до волкодава Боньке далеко, но все равно – у него есть зубы. Очень острые. И характер. Но даже это его не спасло.

В квартире стояла тишина. Из комнаты не доносилось ни звука. Настолько тихо, что недалеким своим умом я успела подметить, как мы с псом дышим почти в унисон.

Что делать? Записка от отца, в этом сомнений нет. Он и раньше иногда приводил домой своих «друзей». Но никогда такого не было, чтобы «друзья» заявлялись без него, да еще и с подобными требованиями!

Поскольку, тишина все еще резала слух, тихонечко, на цыпочках я направилась по знакомому пути вглубь квартиры. Попутно схватила со стены фартук и повязала его на себя. Если уж вступать в перепалку с незнакомцем, то хотя бы не совсем в трусиках и лифчике. Пусть хоть какая тряпка будет сверху. Моя уверенность в собственной защищенности растаяла мгновенно, как только я прошла мимо зеркала в прихожей, где отразился весь мой непотребный вид – девчонка в нижнем белье и с фартуком на голое тело. Сцена из порнофильма! Иду в комнату, где сидит чужой, здоровенный мужик, а я против него с одной только деревянной лопаткой наперевес. Еще раз бросила взгляд на своего маленького помощника, только что потерпевшего полное фиаско и мужественно взяв себя в кулак, направилась дальше.

В гостиной никого не оказалось. Комната эта проходная и раньше здесь, на раскладывающимся диване прямо перед телевизором спал отец. Теперь тут никого. Только я и позади меня виноватый Бонька. Ступая по старому, но бывшему еще сегодня утром чистому ковру, подошла к двери в свою спальню. Остановилась и прислушалась – тишина.

Он что, мне померещился? Призрак? Откуда тогда перепуганный Бонька и куда делся блинчик с этой самой лопатки? Возможно, я уже с ума начинаю сходить? Кончина мамы, отец в тюрьме, на этой почве не мудрено умом тронуться.

Размышляя над своей адекватностью, прикоснулась пальчиком к старой деревянной двери, толкнула ее и послала в небо миллион благодарностей за то, что вопреки обыкновению, петли не издали привычного скрипа. Картина, представшая мне была еще страшнее того, если бы даже я сейчас нос к носу столкнулась с настоящим призраком! Моя комната обставлена просто, без вкуса, из той мебели, что досталась нам от знакомых или удалось купить в мебельном с большой скидкой. Эта кровать, например, на которой сейчас, в эту секунду, прямо на животе лежал почти голый уголовник, была куплена наполовину сломанной (заводской брак), после чего мы привезли ее домой, и отец еще месяц занимался ее восстановлением. Что и говорить, руки у него золотые. Чего не скажешь о том, чью голую спину я сейчас разглядываю. Этот кто-то в одних трусах, бросив тут же на пол свою грязную одежду, рухнул на мою неубранную постель и отключился, уткнув лысую голову в мои самые неудобные на свете подушки! Большие, мускулистые руки подмяли подушку под себя, как будто это был любимый плюшевый медвежонок. Никогда не видела, чтобы так спали.

А еще не чувствовала, чтобы так пахли. Моя чистая комнатка (час назад только проветривала) наполнилась тяжелым мужским запахом. Едкий пот и отголоски резкого парфюма, буквально поглотили все окружающее пространство! Такое ощущение, что даже в состоянии сна и покоя, каждая клеточка этого чересчур крупного, смуглого тела без остановки генерирует мужские флюиды.

– Лизка, и что ты сделала?

– Ничего. Отвела Боньку к соседке и ушла на работу, – ответила Серафиме Марковне.

Рассказала ей о своих сегодняшних злоключениях и тут же получила ворох упреков!