А принцесса вовсю чесала языком с капитаном посудины, которая в этот момент неторопливо двигалась по Мшице. Красное мы успели покинуть ещё до полуночи и первого бокала Рассвета.

Так вот, Лавела разверст фонтаны красноречия, как любит говорить отец Чеминдиан. Капитан определённо хотел охмурить девицу, попавшую в его лапы. И у него это получалось. Ну, тут ничего удивительного: парень - красив, умён и умеет чесать языком. Кстати, полная противоположность тупому спесивому блондину, голова которого клонилась всё ниже.

Тут следовало проявить внимание и осторожность. Я ничего не имел против, если болтун полижется с Вайолеттой и даже пощупает девицу за сиськи. Однако на определённом моменте следовало остановится. Если я доставлю в Дувин подпорченный товар, а это рано или поздно выяснится. Кору с меня шкуру снимет. А потом – наденет и ещё раз спустит.

Поэтому я булькнул бокалом и ещё дальше отодвинулся в тень.

Каюта, где мы развлекалась, разительно отличалась от тех помещений, которые я видел, путешествуя на бекасах прежде. На стенах висели засушенные рыбьи тушки, ножи, кинжалы и прочие палаши. Причём, должен заметить, смотрелось всё красиво и гармонично. Кроме того, я оценил качество пяти морских пейзажей. Рисовал мастер из Портейна и очень неплохой мастер, надо сказать.

На полу – пушистый чаддавирский ковёр золотой нити – весьма дорогая штука, как и полукресла в которых мы сидели. Такие можно купить в предгорьях Драконового хребта. За небольшой ширмой, укаршенной картинками рыб – полуоткрытая дверь. Я успел туда заглянуть: там находилась широкая койка, на которой не стыдного трахать даже дворянку. Принцессу, например.

О, а она явно не против! Уже позволила взять себя за руку и чесать языком про линию любви. И эта линия несомненно указывает, что обладательница оной, отлично разбирается в означенном чувстве и способна ощутить, когда эта самая любовь взаимна. Вот, как у одного романтичного морехода, который поглощён волной внезапной страсти. И сия волна способна захлестнуть с головой, если прелестная гостья не протянет руку помощи. Или губы, скажем.

Лаведа досадливо покосился на меня. Надеюсь, я достаточно отодвинулся в тень, чтобы никто не видел, насколько я пьян. Или – нет. Сигон упёрся подбородком в грудь и начал похрапывать. Лаведа налил Вайолетте ещё вина и поинтересовался, не требуется ли мне сменить бутылку. Кажется, неразборчивое бормотание его удовлетворило.

Ситуация продолжала развиваться. Лаведа уже успел получить пару лёгких поцелуев, и его физиономия светилась ожиданием. Вайолетта лепетала, что несомненно знает толк в любви и отлично понимает, что подсказывает ей сердце. Слышал бы это болван, храпящий в соседнем кресле!

Очередная порция золотистого напитка плюхнула в бокал девушки, а я подумал, что наш мореход-ловелас чересчур торопит события. Так можно получить не согласие, а бесчувственное тело. Конечно, некоторым достаточно и этого, однако же, Лаведа к таковым явно не принадлежал. Сирый что-то бормотал, изучая ладонь хихикающей Вайолетты и осторожно целовал пальчики. Принцесса даже не пыталась возмущаться или выдёргивать руку. Для обольстителя дела шли, как нельзя лучше. Даже жаль будет обламывать. Но он-то этого не знал, поэтому недовольные взгляды в мою сторону становились всё чаще.

И тут приключилась некая неприятность. В общем, не стоило пить столько воды перед началом попойки. Средство, чтобы не набраться – самое то, но теперь мне настоятельно требовалось отлить. А это означало: оставить сладкую парочку в тот момент, когда дело приближалось к закономерной развязке. Я представил гнев Кору Нарима, но добился лишь противоположного результата: желание стало невыносимым.

Чертыхнувшись я поднялся и пытаясь шататься, как можно сильнее, проковылял к выходу. То, что я мог сделать, предвидя ситуацию, уже было сделано: запор каюты окончательно сломан, так что запереться голубкам не удастся.

Стоило шагнуть за дверь, как напускное опьянение слетело с меня, и я бегом поднялся по ступеням наверх. В лицо ударил свежий ветер и унёс даже те слабые признаки хмеля, что имелись. Матрос, стоявший на носу бекаса, покосился на меня и тут же отвернулся, вглядываясь во мрак впереди.

Троица Святых и все десять Спутников! Какое блаженство. Тем не менее, я не ослаблял внимания: Сирый мог и подстраховаться, приказав успокоить ненужного свидетеля. Но тут обошлось. Вахтенный оказался единственным, кого я увидел на палубе, поэтому я постарался быстрее закончить свои дела и бегом вернулся обратно.

Как и следовало ожидать, дверь постарались закрыть и понятное дело, меня это нисколько не задержало. Опасения подтвердились: за столиком остался только храпящий болван-граф, упирающийся носом в лужицу пролитого вина. Впрочем, пока из-за ширмы не доносились подозрительные звуки, намекающие на то, что с кого-то чуть позже заживо снимут шкуру.

Я достал нож на тот случай, если хозяин бекаса вздумает дурковать и очень тих приблизился к двери в спальню капитана. Заглянул внутрь и понял, что некоторые вещи всё ещё способны меня удивить.