Не успел солдат открыть рта, как мой нож рыбкой метнулся вперёд и поцеловал его в шею. Ещё мгновение и…Что?!

– Кору! – просипел солдат, выпучив глаза. – Кору Нарим! Меня прислал, фух!

Это я уже убрал оружие. Ну. Вообще-то такое вполне в духе проклятого шпика.

– Сразу сказать не мог? – сумрачно поинтересовался я, развязывая шнуровку на штанах. – Мог и не успеть объясниться. Боюсь, твоему хозяину это бы не очень понравилось.

– В караване – шпион гуннов, - солдат развёл руками. – Точно есть, жопой чую.

– Жопой? Это славно, - протянул я, заканчивая дело. – Жопе верить можно, она не обманет. Так какого ты около меня трёшься? Помочь думаешь?

Он покачал головой, а я посмотрел по сторонам, пытаясь отыскать ещё одну пару любопытных глаз. Если не этот, то кто? И можно ли верить засранцу, который прикрывается именем, наверняка известном гуннландской разведке? Может-таки прирезать?

– Не-а, помогать не велено, - вот теперь я поверил, что этого говнюка прислал Кору. Солдат широко улыбнулся во весь десяток щербатых зубов. – Велено передать цидульку, но на словах.

– Валяй, - я привёл одежду в порядок, но постарался нож далеко не убирать. Мало ли.

Мужчина откашлялся, словно ему предстояло декламировать четырнадцатый вирш священного Писания перед самими Отцами Основателями.

– Велено топать напрямки в Пон и ни в коем разе не заходить в Корону, - сообщение не радовало. Следующее ещё больше. – И ещё. Велено немедленно, - солдат посмаковал слово. – Немедленно убираться прочь от каравана и держаться от людей, как можно дальше.

Теперь настала моя очередь пучить глаза. Ночью? Когда вокруг полно легиней и людей Райнхарда, вышедших на охоту? А ещё, где-то недалеко шастает отряд гуннов с магиком, способным нас выследить. Кору умом двинулся?

– Твой хозяин рехнулся? – прошипел я, схватив посланца за грудки. – Что мы станем делать ночью, на тракте? Утром пойдём.

– Мне приказано поднять тревогу, коли ты вздумаешь баловать! – солдат отбросил мои руки и отскочил, выхватив кинжал. – Насрать, что ты будешь делать на тракте. Хоть трахай принцессу и графа, впридачу, а из обоза проваливай!

Я бы мог свалить этого гада, но без шума теперь вряд ли получится. То есть выйдет именно так, как он собирался сделать. Только хуже. Чёрт бы вас всех побрал! Когда же мне дадут отдохнуть? Или, как говорил отец Чеминдиан: господь приготовил для всех нас мягкую постель. Правда, сам священник дрых на пуховой перине, не дожидаясь обещанного.

– Чтоб ты сдох! – пожелал я и пошёл радовать спутников.

То ли пребывая в шоке от предыдущего разговора, то ли в силу моего возросшего авторитета (хотелось верить), но спорить никто не стал. А возможно и выражение моей рожи не располагало к лишним разговорам, потому как граф открыл было рот, посмотрел мне в глаза и изменился в лице.

– Я пока что не хочу спать, - Вайолетта понизила голос и наклонилась к моему уху. – Однако же, очень надеюсь, что нам не придётся странствовать всю ночь напролёт.

Я огляделся: большая часть костров успела благополучно превратиться в едва различимые уголья, и ночная тьма сожрала фургоны и палатки богатых купцов. Все или спали, или готовились ко сну.

– Будь я один, - тихо сказал я, - ночь была бы более предпочтительна для путешествия. Но сейчас – не тот случай. Поэтому, отъедем на пяток лиг и заночуем. Если опять не приключится какое-то дерьмо.

Единственной пользой, которую принёс посланник Кору, оказался беспрепятственный проезд через охрану табора. Кроме того, я сумел незаметно срезать кошель у нашего помощника и сунул добычу в седельную сумку своего одра. Плата за беспокойство.

– Кстати, - буркнул солдат, когда мы уже отъехали от табора, - я тоже был третьим сыном. Прав ваш проводник – паршивое это дело. Никому ты нахрен не нужен.

Граф и принцесса переглянулись и их лица вновь отразили мучительное недоумение. С этими двумя что-то было не так. Очень не так. Но в чём дело я понять не мог. Все странности нашего путешествия были лишь частью какой-то большой картины, и я видел лишь её маленький кусок, поэтому понять, что именно изображено на полотне казалось невозможным. Пока, по крайней мере.

Что же у всех было над чем поразмыслить, пока мы плелись по ночному тракту к месту новой ночёвки. Шу и Вайолетта почти не разговаривали, а я злобно бормотал под нос все известные ругательства, на всех известных языках. Очень хорошо звучали ченнистанские, обычно их принимали за магические заклинания.

Когда по ощущениям мы проехали пять или около того лиг, я высмотрел в чёрной стене ночного леса что-то, типа просеки и приказал сворачивать с дороги. Возможность приказывать дворянам уже не радовала и даже не веселила – слишком я устал за сегодняшний день. И за вчерашний. И за последний год. И за, мать её, всю жизнь.