– Весьма, - фыркнул я. – Интереснее, наверное, только работа золотаря. Там тоже всё очень сложно и дико любопытно.

– Напрасно вы обижаетесь, - Вайолетта положила свою узкую ладошку на мою, и я ощутил негодующее шевеление в углу. – Просто, для меня – это всё внове. Возможно я кажусь излишне назойливой или даже бестактной.

– Обижаюсь? – я пожал плечами. – Если обижаться на всё неприятное, можно истечь желчью за пару недель жизни.

Однако же, недаром говорят, будто доброе слово сам чёрт принимает благосклонно – стало приятно. Если подумать, когда последний раз передо мной извинялись? А когда говорили хоть что-то хорошее? Что-то не вспоминается. Вайолетта глубоко над чем-то задумалась, а Шу снова завернулся в плащ и больше признаков жизни не подавал. Наступила тишина.

Нервы всё ещё были напряжены, поэтому спать пока не хотелось. Я стащил куртку и осмотрел самострел, пристёгнутый к предплечью. Ведь странно, почему машинка не сработала последний раз?

Долго разбираться не пришлось. Нет, я конечно подозревал, что гад, едва не сломавший мне кость, повредил механизм, но такое! С некоторым трудом я расстегнул запор и уставился на согнутые металлические трубки. Страшно представить, что могло произойти с рукой, если бы не механизм! Да он бы мне кости раздробил! Откуда, черт бы их побрал, взялись эти уроды?

Прежде мне доводилось встречаться с гуннами и никаких особых способностей не замечал – люди, как люди. Да, что-то неладное творится последнее время в гроссмейстерстве. Вот, например, если прежде я получал заказы гуннландских баронов, то уже пять лет ко мне оттуда никто не обращается. Да и вообще, граница Гуннланда превратилась в неприступный рубеж.

Я убрал испорченные трубки и оглядел механизм: может удастся спасти хотя бы его? Хрен там: обе пружины лопнули. Выругавшись, про себя, я отбросил бесполезный самострел в угол. Ну что же, ещё оставался большой многозарядный – придётся держать его под рукой.

Меня вновь хлопнули по плечу.

– Я сильно извиняюсь, - Вайолетта откашлялась. – Прошу прощения за навязчивость, но некоторые вопросы не дают мне покоя. Можно?

– Валяй, - со вздохом сказал я.

– Объясните, пожалуйста: зачем простые люди могут желать смерти друг другу? Я могла бы понять, если бы это было смертельное оскорбление, как у дворян, когда вызывают на дуэль, но что делить простолюдам?

Вот тут она поразила меня дальше некуда. Ну надо же, спросить эдакое, а? Смертельные оскорбления, ага. Простолюды, а как же! А дворяне – исключительно на дуэль, угу. Не-ет, подобное простодушие граничило с неким идиотизмом!

– Почему один человек желает отправить другого на тот свет? – я ухмыльнулся. – Основных причин две: деньги и ненависть. Нет, если копнуть, то полезет всякое дерьмо, типа вопросов веры, государственных интересов и прочей ерунды. Но я думаю, что в основе всего лежат те же деньги и ненависть.

– То есть большая часть убийств происходит из-за денег? – принцесса стала мрачной. – Какая это грязь…

– Конечно, грязь, - тут она меня достала.
– И об этом так легко говорить тому, кто получает всё на тарелочке с золотой каймой! А этим людям, - я швырнул на пол пластинки, - так не кажется. Смотри, кого тут только нет: купцы, менялы, простолюды и даже парочка дворян. И для заказчиков всё очень просто: кто-то получит место за столом менялы, кто-то – вожделенную лавку, а кто-то избавится от зажившегося папаши. Да, да, большую часть тут составляют те, кто желает избавится от собственных родственников.

– Нет! – Вайолетта испуганно прижала ладонь ко рту.

– Да! – я был настойчив. Она сама хотела знать. – И тут – такое разнообразие – глаза разбегаются. Старшее дитятко, стоит папаше составить завещание, торопится обратиться за помощью к Самоаму. Однако, ежели папаша заподозрит отпрыска в эдакой задумке, может и опередить. Жёны заказывают мужей, мужья – жён. А есть и особая категория, там, где младшенькие желают до совершеннолетия предпринять нечто эдакое, дабы не получить под зад коленом.

Пришлось порыться, чтобы найти нужную дощечку. Принцесса окаменев следила за моими действиями.

– Вот, смотри: брат и сестра, стоимость сто пятьдесят золотых. Разумное чадо не жалеет денежек, дабы обеспечить себе беспроблемную жизнь. Единственная проблема, балбес не знает о законе, принятом пять лет назад всеми державами Церкви Трёх основателей. В случае гибели старших детей, имущество переходит в пользование государству.

Всё, я выдохся. Вайолетта выглядела ошеломлённой, точно её окатили ледяной водой.

– Я ещё не совсем поняла, - дрожащим голосом сказала девушка, касательно некой иерархии, существующей в семьях. Что это значит?

Всё. Это была капля, которая переполнила чашу моего терпения.

– Пора спать, - сказал я угрюмо, - Я устал и хочу спать.

– Но, - Вайолетта выглядела обескураженной.

– Пора спать, - повторил я, после чего залил водой огонь в очаге. – И в большей мере это нужно не мне. Завтра у нас будет трудный день. И послезавтра. Спокойной ночи.

Было слышно, как в темноте тяжело вздыхает принцесса и скрипит зубами «спящий» Шу. Я подошёл к стене и завернулся в плащ, смердящий дымом. В голове появилась мысль, что неплохо было бы проверить, как там лошади. Вставать не хотелось. Совсем. И я не я не встал. Чёрт с ними, с лошадьми. Чёрт со всеми нами.