– Что там с лифтами? – спрашивает главная редактор "Минеттио".

– Не действуют.

– Нам надо убегать по лестницам вниз, - паникует Бьянки.

Все бросаются к дверям. Только это никак не лучшая идея; по всем стоякам валят клубы черного дыма. Похоже, где-то внизу отказали противопожарные двери. Или же их кто-то открыл…

– На крышу! – кричит Эусебио. – У нас же имеются вертолеты.

– Но куда?

На два этажа все поднимаются, обернув головы мокрыми полотенцами. Далее, к счастью, имеются внутренние лестницы. Дует ветер, дыма здесь немного, можно идти без помех. Откуда-то снизу доносятся взрывы. Лопаются громадные, опалесцирующие листы стекла. Глав Консорциума охватывает паника. Летиция Ромеро падает, по ее телу бегут без малейшей жалости…

"Босяки", - думает Лили Уотсон, которой удалось вырваться вперед, - "как мы, собственно, собрали эту банду?". Женщина пытается понять, а что вообще произошло. Все указывает на сознательный поджог. Ей вспоминается выражение лица Кардуччи, когда они прощались. Все так, то было лицо самоубийцы. Понятно, это Уго уничтожил мастерские и компьютеры, забирая тайну "Писихе" в могилу. Вот только, собственно, зачем он это сделал?

Крыша все ближе. Становится слышным грохот могучего двигателя вертолета. Это самое главное. С ужасом она думает о количестве желающих, которые наверняка станут драться за место в вертолете. Кто-то обязан их успокоить, все разъяснить, ведь до ближайшей посадочной площадки на крыше отеля "Шератон" в обе стороны лететь меньше шести минут, два-три курса и всех эвакуируют.

Первые беглецы вбегают на террасу и ошарашено замирают – вертолет уже в воздухе. Он неподвижно завис в трех-четырех метрах над плитой посадочной площадки. Поток воздуха от лопастей чуть ли не сметает людей с террасы.

– Кто же это там? – напрягает взгляд Лили.

Ну понятно, Никколо Заккария. Никколо и три соски из эскорта. За рукоятками управления Лили видит квадратную рожу Франко Пини – "шофера по мокрой работе".

Ниже машины, не имея возможности ее достать, скачет Розенкранц, он размахивает руками, что-то кричит, показывает, чтобы вертолет подождал, ведь в кабине еще куча свободного места.

"Ну что за кретин?!" – думает Уотсон, подбегает к direttore и вопит ему прямо в ухо:

– Ек задерживай их, Франко высадит Никколо и вернется за остальными.

– Вернется? Ты получше присмотрись к этому сукину сыну Заккарии и на его довольную рожу… Не вернется.

И правда. На лице мафиози заметна гримаса мстительного удовлетворения. Он машет рукой в знак прощания, после чего вертолет неспешно облетает крышу.

– Да что же он творит, что творит… - сопит Бьянки. – Мы же сообщники.

– Без Кардуччи мы не представляем для него никакой ценности. Если только он захватит Альдо, то в его компьютере найдет все необходимое, чтобы возобновить программу. Мы же представляем собой ненужную группу, с которой нужно будет делиться добычей.

Похоже, Бьянки этого не понимает.

– Прошу всех успокоиться, - кричит он напирающим сотрудникам SGC. – Встаньте в алфавитном порядке, время у нас еще есть, Франко сейчас прилетит. Два-три курса – и он заберет всех.

Если у кого и имелись иллюзии, тот теряет их, видя, как машина облетает цилиндрическую махину "Шератона", направляясь в сторону Монтанийских Нагорий. Теперь можно рассчитывать только лишь на помощь городских служб. Откуда-то снизу доносится вой первой пожарной машины. Ну а что с вертолетами, вернулись ли они на базу после последнего пожара в Апеннинах?

Оглушительный взрыв. Массы раскаленного воздуха раскалывают световой люк на громадном патио. Люди разлетаются по крыше, словно биллиардные шары. В образовавшейся в результате взрыва дыре все больше накапливается дыма, а вскоре появились и языки пламени. Лили вспоминаются изображения ада из эротического фильма ужасов "Бал у сатаны" (производство SGC, сто двадцать семь миллионов зрителей в течение года). "Это ожидает всех нас", - размышляет она с отчаянием. При таком темпе распространения огня спасательные вертолеты просто не имеют права успеть. Ей хочется плакать, но в этот момент в ней отзывается другая Уотсон, твердая словно камень. "Думай логично, поразмысли, что ты можешь сделать".

Женщина доходит до края крыши, перелезает защитный барьер. Высовывает голову… С северной стороны, если не считать лабораторных этажей, фасад выглядит практически целым. Видны проблесковые маячки пожарных и полицейских машин. Вот только пожарники сильно помочь не могут: их лестницы не доходят выше десятого этажа. На ярко освещенной Пьяцца Гарибальди уже размещаются телевизионщики. Прямая передача с крупного пожара, пускай и посреди ночи, для них это подарочек, отказаться от которого невозможно. Наверняка там есть и наши группы – с горечью думает начальница секретариата концерна. Тут же ее взгляд падает на громадные буквы SGC в нескольких метрах от нее, каждая из которых имеет более четырех метров в высоту. Неоновые трубки, вообще-то, погасли в самом начале пожара, но конструкция выглядит солидно. От здания ее отделяют солидные стальные, негорючие балки. Вот если бы добраться туда… Пару недель назад она видела программу. Три канатоходца, без какой-либо страховки, именно здесь, на буквах с неоновой подсветкой, совершали десятки трюков под "Турецкий марш" Моцарта, заканчивая эффектным стриптизом внутри буквы "G".

Так почему бы мне не попробовать, я молодая, спортивная – Лили стряхивает свои туфли от Гуччи, отбрасывает узкую юбку. Доходит до балки, легко касается ее пальцами ступни, словно прыгун, исследующий место толчка. Балка узкая, но, по крайней мере, прямая и шершавая. Еще девочкой Лили тренировалась на бревне, чувство агорафобии ей чуждо. Тем временем, гул подступающего огня делается все громче. Дальше. Женщина смело входит на опору. "Думай о чем-нибудь другом", - заставляет она себя. Сейчас ты всего лишь в спортзале в Нью-Йорке, десять лет назад, мама и Чарльз где-то тут. Не гляди вниз. Выпрямись, втяни живот, улыбочка! Пять секунд, и вот она уже держится за букву "S". Удалось!