– Под крестом толп сторонников Христа тоже не было видно. Но можешь ли ты заглянуть в сердца моих учеников, тех самых, что сейчас сбежали? Знаешь ли ты, насколько они изменились в собственных сердцах? Насколько показывают они пример своему окружению, своей семье? Я знаю, что потребность огромна, ибо без веры человек погибнет, закончится как вид, уступая место киборгам или превращая эту планету в лишенную жизни груду магмы. Только рецептом спасения не может быть новая секта, которых сегодня хватает, но движение снизу, без желания выгоды, нарождающееся в душе каждого человека.

– А не слишком ли наивно такое желание?

– Иногда я вижу, как эти человеческие капельки сливаются в ручейки, ручьи – в потоки, а те – в реки.

– Но кто же направит такую реку без организации, без иерархии?

– Будут новые чудеса, и будут новые мученики. Будут… - он прервался на полуслове. Мрачная тень пала на него. Я поднял голову и увидел несколько мужчин в маскировочной униформе десантников, вооруженных автоматическим оружием.

– Мы нашли их, - доложил самый рослый из них в микрофон у воротника. – Обоих.

Несмотря на нетипичную одежду и лицо, покрытое гримом, я узнал его сразу же. Это был мой водитель Франко. Убийца Торрезе, Габриэля Закса и, наверняка, министра Вольпони… Я хотел отступить, но из глубины каменного коридора доносился стук подбитых железом подошв. Путь к отступлению был отрезан. Я поглядел на Раймонда. Тот побледнел, с прикрытыми веками он походил на человека, стоящего на вершине башни и готовящегося спрыгнуть с нее.

Вошло двое вооруженных мужчин, а за ними толстяк со стальным взглядом. Никколо Заккария собственной персоной.

– Теперь видишь свою ошибку, Альдо? – сказал он, усмехаясь самым низом смуглого лица, остальная часть оставалась неподвижной. – Что за моча тебе в голову стукнула? Пожелал рискнуть всем ради какого-то стукнутого оборванца. Если ты не желал играть с нами, было бы, по крайней мере, лучше спрятаться… А так… - Он вытащил из кобуры пистолет и начал играться ним, словно доморощенный ковбой. – Полный проигрыш. А ты, святой синьор, - неожиданно обратился он к Пристлю, - чего стоишь как столб? Сделай чего-нибудь, какое-нибудь маленькое чудо, прерати меня, к примеру, в жабу или взлети вверх, или, по крайней мере, исчезни, потому что, если говорить про хождение по водам, так воды здесь как раз мало.

Наемники загоготали. Пристль широко открыл до сих пор прикрытые веками глаза.

– Не святотатствуй, человек, ибо еще сегодня ты предстанешь пред Наивысшим Судией.

– Вот этого было слишком много даже для человека со стальными нервами.

– Я пропущу тебя вперед, Мессиишка, - процедил Заккария. И выстрелил. Пуля попала Раймонду в грудь и бросила на камень. Заккария выстрелил еще два раза, после чего огонь открыли его коммандос. Несчастное, маленькое тельце они секли очередями до тех пор, пока оно не превратилось в кровавый фарш. И не произошло никакого чуда, не затряслась земля, не потемнело солнце. Превратившись в камень, я ожидал своей участи, но Франко лишь подтолкнул меня в сторону скального прохода.

– Пошли, - рявкнул он.

С ревом ротора на плоскогорье сел вертолет. Мой водитель сковал мне запястья наручниками, затолкал в средину, после чего сам уселся со мной. Рядом с пилотом устроился дон Заккария.

– Летим, - приказал он и обратился к своим бандитам: - Так, ребята, вы знаете, что делать, рассредоточьтесь, каждый возвращается по отдельности…

Вертолет взлетел, блеснули заснеженные вершины, под нами пролегло черное зеркало озера Тцейзье. Ну совершенно, как будто бы ничего и не произошло.

– А меня не убьешь? – спросил я у Заккарии. – Ждешь приказа от Амальфиани?

– Дурак! – расхохотался тот. – Неужто за все те годы нашего сотрудничества ты так и не понял, что Амальфиани – это я?

Этим он меня уел. Действительно, такое мне и в голову не приходило.

– И только не пытайся притворяться, будто бы ты какой-то долбаный клон. Лино, возможно, на такое и клюнул. Я же знаю, что никакого клонирования не было, что ты – это ты.

– То есть, о себе я уже кое-что узнал, - говорю. – Как я понимаю, ты не спас меня из христианского милосердия.

– У меня для тебя предложение, от которого тебе никак не отказаться, - расхохотался банкир. – Если будешь вести себя разумно, сохранишь жизнь и приличную часть состояния. И уже совершенно бесплатно могу подкинуть тебе твою женщину, за которой в госпитале следят мои люди.

– И какова же цена?

– Продолжение программы "Психе" под нашим контролем.

– Но зачем я вам нужен? – удивленно спросил я. – А Уго Кардуччи?

– Он оказался конченным идиотом, - сообщил мафиози, и в первый раз я услышал в его голосе что-то вроде печали.