По дороге домой я пытался извлечь из компьютера какие-нибудь сведения относительно Луки Торрезе. Но, если не считать даты рождения в каталоге персональных данных, ничего найти не удалось. Я даже не выяснил размера выплачиваемой ему заработной платы.

Не обнаружил я нигде ни малейшего следа программы "Психе". Хотя в сводке, приготовленной Розенкранцем, я нашел рубрику "Эмиссионная Инновационная Программа – исследования, испытания, установка". За весь последний год он поглотил, мелочь, полтора миллиарда долларов кредитов, а в течение последних буквально двух недель – еще восемьсот миллионов. Что могло столько стоить, и какие сказочные прибыли должно было принести? Придется Кардуччи все это мне пояснить.

Еще меня заинтриговала небольшая иконка в углу экрана – палец, прижатый к губам. Неужто дополнительное предохранение? Я навел на нее курсор и кликнул. Появилась команда: "введи пароль". Мне трудно было поверить, чтобы Гурбиани, запуская доступ посредством дактилоскопического сенсора, предохранялся еще и перед самим собой. А может он принимал во внимание риск того, что кто-то пожелает отрезать ему палец?... Благодаря системной информации о жестком диске, я сориентировался, что закрытые паролем файлы представляли собой около трети памяти компьютера. Неплохо!... Вот только как добраться до них, не зная пароля?

Торрезе ожидал меня на краю двора, в тени платана, и, если бы он, увидав меня, не сделал ни малейшего движения, я бы, скорее всего, его и не заметил. Жестом я пригласил его зайти в дом, но тот отказался.

– Давайте лучше пройдемся, предложил он, указав на хорошо утоптанную дорожку среди мелких скал. – Похоже, вас кто-то весьма опасается… - вполголоса начал он, когда я с ним поравнялся.

– Это не новость, пожал я плечами. – Лучше скажи мне, кто у тебя во главе списка этих перепуганных?

– Сейчас не время для шуток. Я обнаружил три буквально только что установленные подслушки. В вашей спальне, в вертолете и в автомобиле. Работа профессиональная. Это ужасно раздражает, но, к сожалению, я не могу быть уверен во всех своих людях. Кто-то на самом верху явно ужасно боится того, что ты можешь сделать.

– Вся суть в том, что у меня нет еще точно определенных намерений.

– Вы вернулись. Этого достаточно. Пара человек моги уже привыкнуть к мысли, что вам хана.

Я испытал некую тень симпатии к своему суперохраннику.

– А ты можешь выяснить, для кого мое исчезновение было наиболее важно?

Торрезе скорчил рожу, поднял с земли какую-то ветку, осматривая с любопытством фитолога.

– Может и никому, а может и всем, - таинственно буркнул он.

– Хорошо, а вот так, между нами, я завещание составлял?

– Из того, что мне известно, нет… - вновь он глядел на меня с осторожностью, словно желая удостовериться, что я – это, все-таки, я.

– И кто бы в таком случае унаследовал все имущество?

– Шеф, кузенов у вас вагон и маленькая тележка. В основном, голозадых. Всю компашку до сих пор удерживали на расстоянии. Но как только вы исчезли, и дня не было, чтобы они не расспрашивали, когда вас признают покойным, когда же Лили сообщала, что должны пройти месяцы и даже годы, разочарование с их рож можно было ложкой соскребывать.

– И ты считаешь, что кто-то из семейства мог макать во всем этом пальцы…

– Кишка тонка. Интел-ли-гэнция. Но пока суть да дело, они уже начали брать в долг на счет наследства.

– Так что мотив, выходит, имеется…

– Еще до того, как они отщипнули бы хоть что-то из наследства, правление выкупило бы их активы за гроши.

– Правление, говоришь? А кто конкретно?

– Не стану ни на кого показывать пальцем, пока не найду подтверждения.

– Ну да, конечно, конечно. Но вначале я хотел бы осмотреть и прослушать записи моих последних встреч и заседаний. Скажем, с тех, которые состоялись дня за три до моего похищения.

– И не вы один. Полиция тоже желала бы начать с этого.

– Желала?

– В ту самую ночь, когда ты пропал, в архиве вспыхнул пожар. Все пошло на угольки.

– А твои люди?

– Все были заняты поисками тебя. Охранник, у которого было дежурство в тот самый день, погиб в огне.

– Понятно. Могу предложить тебе еще один след. Я имею в виду другой сгоревший объект.

– Клиника в Ферджовии? – глаза Торрезе блеснули.

– Ты слышал когда-нибудь о типе по фамилии Рандольфи?

– Естественно. Пьетро Рандольфи – вице-президент фонда "Новая Жизнь".