— Это конфета, Эрик. Мое любимое земное лакомство. В моей сумке обычно всегда лежит парочка, но в Эйдерин я попала с одной.

Эрик поднес «Кара-Кум» к носу и принюхался.

— Пахнет сладостью.

— Попробуй.

Эрик неумело развернул обертку и легонечко надкусил. После продолжительного смакования сказал:

— Это очень вкусно. И не похоже ни на что, что я когда-либо пробовал.

— Правда? В вашем мире не растет какао?

— Сложный вопрос. Но мне ничего подобного ранее не встречалось. Может, и не растет. А как оно выглядит, какао?

— Ох, знала бы я точно. Какао растет в тропиках. По-моему, родом из Южной Америки. Вроде бы это дерево, и у него большие плоды. — Она показала предполагаемый размер руками. — Их в чистом виде не едят, а из косточек получают порошок — это и есть продукт какао, из которого потом делают шоколад и конфеты. Возможно, бобы вначале сушат, а потом перемалывают. Повторюсь, возможно. У нас экспортируют какао по всему миру, и шоколад тоже делают повсеместно. Не думала, что мне когда-то пригодятся подобные знания, а то бы я подготовилась заранее.

Эрик завернул конфету обратно в обертку.

— Это слишком ценный подарок, чтобы я его съел. Он останется со мной как сувенир из вашего мира. Спасибо, джейя.

Влада ожидала от Эрика нечто подобное. Она прикинула: «Что ж, если у меня когда-то случится конфетная ломка шоколадозависимого наркомана, можно будет напомнить, „что для меня, все что угодно“ и выпросить эту конфету обратно. И сожрать всю прямо с оберткой! Волшебный мир без шоколада — это как горькая сказка».

— Ты будешь еще ложиться спать? — спросил Эрик.

— Пожалуй, посплю еще. Вроде бы сон опять подступил.

Она скинула халат, выключила хлопками свет и залезла под одеяло на свою половину кровати. Эрик придвинулся и обнял. Сквозь окно с раздвинутыми шторами пробивался рассветный луч и освещал стену напротив кровати. Ее внимание привлекла картина, на которой яркими красками была нарисована радуга. Только она и ничего больше — типичная интерьерная картина.

— Эрик, мне кажется, что радуга для тебя означает что-то особенное. Я права?

— Почему ты так решила? — спросил он, целуя в плечо.

— Ну, мебель в шатре — раз. Радужные трусики — это два. Эмма говорила, что ты из черного можешь сделать даже радужный, если захочешь… Только не злись сейчас. Я думаю, что она сказала это не случайно — три. Ну и ты сам сказал, что несешь меня навстречу радуге — четыре. Мой ответ достаточно доказателен, Шерлок?

Эрик молчал, наверное, вспоминал историю с Эммой или решал, спрашивать сейчас о Шерлоке или оставить вопрос на потом.

— Когда я был мальчиком, — начал он, — мама объясняла мне, что когда папа умер, он поселился на радуге в доме у основания ее левой ноги. Радугу видно не всегда, но это людям только кажется. Когда мы видим ее над Эйдерином после дождя, папа поднимается на самую вершину и глядит на своих лейю и сына. Он всегда наблюдает за тем, как я расту, и гордится мной. Когда мне трудно, он посылает радужные лучи, которые глазу не видны, но очень помогают справиться с неприятностями. А еще мама говорила, что однажды поселится на радуге с ним и, когда это произойдет, я не должен сильно грустить, ведь они вместе будут смотреть на меня сверху и помогать с удвоенной силой, когда у меня будут трудности. Я верил ей и даже сейчас немножечко верю.

К моменту окончания рассказа Влада обливалась слезами, будто после просмотра «Хатико».

— Эрик, когда ты будешь готов, я хочу узнать историю твоих родителей. Я не тороплю тебя и буду ждать терпеливо, — сказала она, утирая слезы. Эрик поцеловал ее в висок, но не ответил. — Знаешь, я тоже хочу верить в радугу, — сказала она. — И, возможно, если Великий кумарун дарует нам совместное будущее, то после смерти мы построим дом на правой ноге радуги и будем ходить в гости к твоим родителям и принимать их у себя.

— На правой ноге живут дедушка и бабушка, джейя. Но я думаю, что мы отыщем свободное место для строительства, — сказал он, не размыкая объятий. — Наверное, стоит еще поспать?

— Наверное. Эрик, я уснула вчера и не сказала, что ты был очень ласков и страстен и справился на высший балл. Ты отличный любовник по меркам нашего мира. — Она повернула к нему лицо и поцеловала в губы.

— Ми джейя, ты снова играешь со мной?

— Вовсе нет, я планировала спать.

— А может?..

— Может?..