— Очень красивый дом. У нас, кстати, кое-где строят нечто подобное.

— Рэй-младший был уже на тот момент не так мал, он помогал отцу в строительстве и перенял от него плотницкие умения, а также взгляды на жизнь. Место это стало пользоваться популярностью у туристов и влюбленных парочек, чем семья и зарабатывает теперь на жизнь.

— Знаешь, как выглядит ваше общество в глазах не знающего традиций человека?

— И как?

— Нельзя назвать его закостенелым, хотя определенные черты, конечно, есть. Но, тем не менее, нравы в области отношений полов никак нельзя назвать пуританскими. В нашем мире многое из привычного здесь сочли бы революционным. Взять хотя бы заигрывания с экто на публике, или загар голышом на общественном пляже.

— Да, возможно. Но для нас это очень традиционно. А вот новшества репродуктивной политики, такие как, например, обмен партнерами, — здесь, да, соглашусь: это революционно. Но не будем о сложном.

Каждый задумался о своем, пауза затянулась.

Эрик подошел вплотную и сказал негромко:

— Мы остались одни, и никто нас не побеспокоит. Это идеальное место для поэтического вечера — гладь озера, звуки природы, красота. Пускай еще не вечер, но лучшего места нам просто не найти, джейя.

— Сборник остался в машине.

— Это неважно.

Эрик удивил ее: честно сказать, она ожидала приглашения на топчан и продолжения истории в ресторанчике, а не лирику в поэтической форме. Но сюрприз был приятным. Когда в последний раз ей читали стихи? Первый и последний раз она слышала посвященные себе строки в четырнадцать лет, то есть более чем половину жизни назад! Стихи совершенно не в моде у людей ее поколения, да и сами женщины разучились их адекватно воспринимать. Влада помнила, как неловко ей было тогда, как не знала, как отреагировать, чтобы не расстроить парня и не показаться бездушной.

— Я с удовольствием послушаю, как ты читаешь, Эрик. Присядем? — предложила она, ведь они до сих пор оставались стоять друг напротив друга в центре деревянной конструкции. Вид открывался на все четыре стороны, только вертикальные балки кое-где мешали целостному восприятию пейзажа.

— Давай присядем к столу или… — подбирал слова Эрик.

— Давай приляжем. День был волнительным, и я устала. — Она ловко влезла на топчан, облокотилась на подушки у изголовья и, предварительно скинув сандалии, вытянула ноги. Длинное платье скрывало их, и это обстоятельство немного расстраивало. «Как ловко я объяснила выбор в пользу кровати, — похвалила она себя. — Умелый флирт, Владка».

— Хочешь, мы отплывем к центру озера? — спросил Эрик. — Плавучий дом — плавающая посудина.

— Нет, мне хотелось бы остаться здесь и скрыться ото всех за стеной из кустарника.

— Здесь никого нет, милая джейя. А Рэй не посмеет подглядывать, если я не попрошу его об этом. — Он подмигнул.

Влада состроила гримасу, говорящую за нее: «Ну уж нет!»

Эрик присел на противоположной стороне кровати, развернувшись к ней. После паузы, необходимой для настроя на поэтический лад, произнес:

Переводчик в ухе синхронно сообщал:

— Прекрасные стихи, Эрик.

— Они есть в твоем сборнике. Я читал их, когда был еще мальчишкой и мечтал о любви и славе. Я позаимствовал нэри «джейя» из стихов Эрио.

Владе хотелось прочесть в ответ не менее душевные стихи, но все, что она помнила, это «Памятник» Пушкина, отрывок из «Полтавы», «Московский озорной гуляка» Есенина и его же «Березу» из программы начальной школы. Когда-то она учила массу стихотворений, но память за ненадобностью утратила все прекрасные образцы русской словесности. Влада всегда была недовольна ей, из головы постоянно выветривалось все, что она когда-то хорошо знала, но редко пользовалась. Пожалуй, только «Береза» могла бы кое-как подойти моменту.

Она прочла стихотворение до конца и многозначительно смолкла. Объяснять, что это лучшее из всего, что она помнит, было стыдно.

— Ваш язык великолепен, Влада! Кто автор этих строк и почему он так долго описывает дерево? Береза — это же дерево, я правильно понял?