«И что же мне купить из россыпи этого древнего чудесного хлама? По всей видимости, ничего уже не функционирует как волшебные предметы».

— А есть в этом магазине сапоги-скороходы, скатерть-самобранка или ковер-самолет? Я бы приобрела нечто подобное.

— Не очень понимаю, что это все такое, но думаю, ты пошутила.

— Да, но шутка не смешная. — Она виновато улыбнулась. — Я знала, что ты не поймешь.

— Волшебных предметов в нашем мире никогда не существовало в прямом смысле слова. Волшебство заключено в кумаруне. И раньше люди могли использовать его на чудесные дела. Все, то ты тут видишь, как-то связано с историей и кумаруном, но волшебным действием никогда само по себе не обладало. Кроме, пожалуй, пр'oклятых вещей. Но сейчас большинство из них тоже не функционируют.

— Не хотелось бы проверять на себе. А здесь есть такие?

— Да, леди, — вступил в разговор продавец. — Многие из этих украшений были прокляты своими хозяевами. В основном они преподносились обидчику в дар или подкладывались в его личные вещи. Но сейчас они не опасны.

— Пожалуй, надо выбрать что-то менее кровожадное для первой покупки. Может, посоветуете что-нибудь? Но предупрежу, у меня не так много средств — порядка ста пятидесяти кумарунов.

— Позволь я порекомендую тебе, джейя.

— С радостью, Эрик.

— Ты можешь выбрать любое понравившееся зеркало из этих. — Он указал на соответствующую полочку. — Полезный и безопасный предмет. В древности они были очень ценными и редкими, мало кто из простых людей владел зеркалом.

— Вот, например, это сколько стоит? — Она указала на зеркальце средних размеров, похожее на то, у которого можно было бы спросить: «Свет мой, зеркальце, скажи». И оно, очень даже может быть, ответило бы.

— Пятьсот, леди.

— Цена покупки не важна, Влада, — вмешался Эрик.

— Я хочу строго вписаться в бюджет. Не спорь.

— Тогда думаю, тебе подошел бы один из этих карманных сборников стихов. Верно, Бэрит?

— Конечно, Господин. Все книги небольшого формата стоят до ста пятидесяти кумарунов.

— Отлично! — воскликнула Влада. — Книга — лучший подарок, пусть даже сделанный самой себе, — а про себя подумала: «Надеюсь, они не сговорились и не сбросили цену, общаясь жестами за моей спиной. Ведь нет же?»

— Это сборник одного из моих любимых поэтов, творившего около пятисот лет назад — Эрио Песнеписца, — сообщил Эрик тоном учителя литературы, взяв в руки небольшую пожелтевшую книжицу. — Книга, конечно, младше поэта, ей сто двадцать лет, — сказал он, посмотрев год издания на обороте. — Я могу прочесть тебе его стихи наизусть. Кстати, готов научить тебя читать по-эйдерински, думаю, нам хватило бы пары вечеров для этого. Понимать, конечно, ты не научишься так скоро, но просто читать по буквам — запросто.

— Заманчивое предложение, я бы с удовольствием научилась чтению. Было бы волнительно снова сесть за парту. Особенно если б ты стал моим учителем. — Она многообещающе посмотрела на него. — Значит, решено, я хочу купить поэтический сборник Эрио Песнописца, — сказала она хозяину магазина.

— Сто кумарунов, леди Влада.

«Они точно дурят меня! Сто кумарунов — это слишком мало для старой книги, если зеркало стоило пять сотен… Ладно, притворюсь простушкой, а то придется покупать косточку на шнурке».

— Теперь расплатись за покупку, Влада, — напомнил Эрик. — Ты справишься без подсказки?

— Буду стараться. — Она сосредоточилась на своем подвесе и попросила сто горошин кумаруна покинуть его и перейти в стяжатель продавца.

Голубая вереница света прямо через ткань платья потянулась по воздуху, завораживая свидетелей фантастическим зрелищем. Или только ее одну волновала эта картина? Остальные, вероятно, давно перестали замечать в этом нечто уникальное. Эрик, кажется, любовался, как она отлично справляется с задачей при его умелом наставничестве. А сэр Бэрит, похоже, с интересом наблюдал лишь за тем, как воркуют влюбленные голубки. Ведь он знал Эрика с детства и, похоже, имел к нему глубокую привязанность.

— Отличное приобретение, леди Влада. Желаю вам удачного дня, а также приятного поэтического вечера, — сказал хозяин магазина и неоднозначно улыбнулся.

«Он имеет в виду чтение, или намек аллегоричный? — усомнилась девушка. — Да какая разница, мужичок в любом случае приятный».

Влада с маленькой потертой книжечкой в руке в сопровождении галантного кавалера вышла из антикварного магазинчика. На двери вновь прозвенел колокольчик.

— Значит, нас ожидает вечер поэзии? — спросила она спутника нарочито «по-онегински».

— С превеликим удовольствием, моя милостивая Госпожа, — ответил он, сведя лирику к играм в библиотеке. — А если серьезно, то я и правда хочу прочесть тебе кое-что из этого сборника. Идем. — Он повел ее в направлении одной из многочисленных улиц, расходившихся лучами от площади.

Пара свернула в переулок невысоких домов — все они здесь были заметно обветшалыми и на каждом имелись следы косметического ремонта. Но так как более пользоваться волшебством хозяева не умели — латали, как могли. И выглядело это довольно неряшливо: замазанные цементом трещины в домах из самоцветов, наспех сваренные швы на металлических элементах зданий, кое-где — деревянные подпорки и строительные леса. Эрик заметил, что Влада внимательно разглядывает окружающее, и пояснил: