Влада сглотнула, вновь не доверяя своим ушам. Она прокрутила в уме его ответ и осознала, что он хотел рассказать ей о причинах своего поведения, при этом смотреть на нее голую, сидящую рядом. «Допустим, но что же дальше?» — подумала она и сказала:

— Хорошо, я согласна.

— Я могу открыть глаза?

— Да, ты можешь их открыть.

И он открыл. В комнате было темно, но все-таки света хватало, чтобы разглядеть все, что хотелось бы «голодному» человеку. Она видела, что его взгляд упал на ее грудь, спустился на секунды ниже и далее поднялся до уровня глаз.

— Ты прекрасна, Влада. Невообразимо прекрасна и неповторима.

В этот раз она не стала благодарить за комплимент, не возвратив сдачу в виде «спасибо», оставила себе все услышанное без остатка.

— Я должен объясниться, наверное. То, что ты сейчас со мной делала… я не знаю, что это было. Мы не занимаемся подобным. Я не умею… и понятия не имею, как это делается и для чего. Наверное, для тебя это естественно и ты ожидала, что и для меня тоже. Но я не такой.

«Вот так гадство! — осознала она масштаб бедствия. — Они не умеют целоваться, вообще никто из них и никогда. Наверное, ему было противно, что я сую свой язык в его девственный рот. Черт! Черт! Теперь понятна его первоначальная реакция».

Она молчала.

— Скажи что-нибудь. Я чувствую себя виноватым.

— Прости, я даже не догадывалась… Это так странно, что вы не целуетесь. Тебе не понравилось?

— Я не говорил такого. Это было необычно, но мне понравилось. Да, мне очень понравилось, и я хотел бы этому научиться так же, как это делаешь ты.

Влада зарделась. Он постоянно заставлял ее краснеть. Она на время позабыла о наготе, но, черт, она ведь была голая, и он жадно смотрел на нее в полумраке комнаты.

— А как же вы выражаете свои чувства в физическом плане? Если не целуетесь, то как начинаете, ну… телесный контакт?

— Цэ-лу-э-тэсь, — повторил Эрик. — Мой переводчик не знает этого слова.

— То, что мы делали, — целовались, а если изменить языковую форму, то я подарила тебе поцелуй, ну или ты мне.

— По-цэ-луй. Цэ-ло-вать-сэя. Я запомню.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Я боюсь тебя испугать. Честно признаться, этот по-цэ-луй настолько нов для меня, что я вижу себя таким жалким в твоих глазах… — печально произнес Эрик. — Ты никогда не встречала никого менее опытного в вопросах любви твоего народа. Я точно младенец вашей расы. По аналогии — то, как это принято у нас, наверняка испугает тебя, а я не хочу этого.

— Нет, я должна знать. И ты не выглядишь жалким в моих глазах. Просто я не была готова к тому, что все обстоит именно так. Я подумала, что ты не хочешь целовать меня. А это очень разные вещи — не хотеть и не уметь.

Эрик опустил голову и принялся вертеть в руке уголок одеяла, видно, подбирая слова. Он долго не решался, но все же произнес:

— У нашего народа вся сексуальная энергия сосредоточена в одном месте — экто.

Переводчик в ухе сообщил, что слово «экто» на русском означает «фаллос».

«Спасибо, хотя бы не „член“, — бросила мысленно Влада. — Не хотела бы я слышать это слово в своем ухе часто… Ну конечно, его экто, гигантский экто… Кто бы сомневался, что это центр наслаждений».

Она ничего не произнесла вслух, не желая прерывать его рассказ.

— Экто есть и у мужчин, и у женщин, они устроены по-разному, конечно. Ну, ты же все видела… Судя по твоей реакции, мужчины-элиопатинцы сильно отличаются от ваших, так?

— Да, это так. Но я не хочу это обсуждать сейчас.

— Хорошо, не будем. Все наши сексуальные утехи связаны с экто. Он многое умеет, но я тоже не хочу сейчас это обсуждать.

— А объятия, прикосновения, оральный секс?

— Я не понял, что означает «ротовой секс», мы не используем это. А объятия и прикосновения у нас не являются чем-то особенным, выражающим сексуальные чувства. Для этого мы пользуемся экто, в основном только им.

От обилия повторений «фаллос» в ухе она почти свыклась с этим словом.

— Различия между нашими культурами весьма значительны, — резюмировала она. — Скажи, сегодня ты не раз прикасался к моей руке. Это что-то значило для тебя? Или так же ты поступаешь со всяким, с кем общаешься?

Эрик опустил голову.

«Черт, это плохой знак».

— Я не хочу тебя огорчать, но и не могу врать тебе. Да, подобные прикосновения — это норма. Я могу дотронуться до любого человека — мужчины, женщины, с кем в данный момент веду разговор. Это означает, что мы внимательно слушаем собеседника и нам нравится тема обсуждения. Но общаясь с тобой, джейя, я вкладывал в прикосновения смысл. Они были приятны мне, чему я сам немного удивлен. Держать тебя за руку это не то же самое, что прикасаться к другим мужчинам и женщинам.