Капля пота на ее глазах скатилась по шее под черную ткань.

– Я просто хочу понять, как так получилось, - заговорила она, следя, как едва различимо приподнимается его грудь в такт размеренному дыханию, и нащупывая следующий крючок. – Та же Кам откровенно влюблена в тебя, наверняка она не первая.

– Это сложно, - наконец, сказал Антракс.

Она поспешно расстегнула два крючка и уткнулась лбом ему в грудь, возясь с последним. Она боялась, что он разозлится, но он спокойно заговорил:

– Далеко не просто так в Эштаре мальчики становятся мужчинами в пятнадцать. В этот период желания тела становятся слишком навязчивыми.

Он помолчал мгновение, понимая, что она замерла и теперь внимательно слушает его.

Попытки подобрать слова успехом не увенчались и потому после молчания он сказал все так, как именно ей говорить не хотел, но именно так он рассказал бы самому себе эту историю:

– Когда мне было пятнадцать я, как и все мальчишки, превратился в озабоченного кретина. Я принимал физическое влечение за симпатию и был готов трахнуть первую попавшуюся бабу. Находясь в ситуации, когда ты никак не можешь проявить ни силу духа, ни ум, ни волю, все на что ты можешь рассчитывать - это на происхождение и смазливую рожу, но на меня смотрели как на уродца, достойного жалости. Это так злило, что я был готов брать силой, но это злило еще больше, до тошноты аж из центра живота.

Он замолчал на короткий миг, понимая, что она все же тихо расстегнула камзол до конца и положила несмело руки поверх пояса, явно не решаясь его развязать.

– Я слушаю, - шепнула она жалобным тихим голосом.

– Я не хотел испытывать отвращение к себе, потому просто запретил себе поддаваться инстинктам.

– И даже не влюблялся?

Лилайна скользнула руками по его животу вверх, не совсем понимая, зачем она это спрашивает. С любопытством резко скользнув пальцами по прессу вниз, она со странным удовольствием пронаблюдала, как напряглись под пальцами мышцы, и с упоением коснулась твердых четко отчерченных кубиков.

– Я думал, что был влюблен, - произнес Антракс. – Любовь юношей это ложь самим себе о том, что они что-то понимают.

Лилайна смелее скользнула по животу от кубиков в стороны, нащупывая пальцами рельеф, подобный лестнице. Прыгая пальцами вниз и назад по «ступенькам», она дошла пальцем до рубцов на правом боку и застыла. Ее поразила разность ощущений. Горячая кожа стала холоднее, рельеф мышц исчез, сменившись неровным бугристым контуром.

Она сглотнула, понимая, что он молчит, но не пытается убрать ее руку.

– И какими они были, твои возлюбленные? – спросила она, возвращаясь руками к изучению его торса, убегая кончиками пальцев от его шрамов.

– Одна смотрела на меня как шлюха, желающая получить деньги вперед, другая - как святая, готовая меня спасти от всех мирских невзгод. Если бы я тогда знал, что со шлюхами дело иметь не так противно, как со святошами, то согласился бы на шлюху.

Она скользнула руками по его груди к плечам, стягивая с них камзол, и посмотрела на него.

– Почему же потом ты не согласился на шлюху?

Испугавшись своего вопроса, она поспешно опустила глаза и отступила на шаг, но он спокойно снял камзол и отбросил в сторону.

– Потому что к тому моменту, как я вырос, стал уважаем и желаем девочками вроде Кам, я уже не хотел иметь дело только с телом, я хотел настоящей любви.

Лилайна выдохнула и посмотрела на него, вдруг увидев его в совершенно ином свете.

– Ты не снимешь маску? – шепнула она, понимая, что она очень хотела бы ее не видеть.

– Позже, - ответил он ей, развязывая пояс и позволяя ему упасть.

Лилайна попыталась отступить, но ощутила, что упирается ногой в кровать. При этом к своему ужасу и стыду она не сводила глаз с вполне однозначной выпуклости в области паха.

Антракс подошел к ней так близко, что они чудом не соприкасались телами, но не спешил к ней прикасаться, явно наблюдая.

– Настоящей любви говоришь, - шепнула Лилайна.

– Не продолжай, - сказал он внезапно. – Если я разозлюсь, тебе это не понравится.

Его голос прозвучал сурово и уверенно, но руки мягко легли на ее талию, скользнули назад и коротко дернули шнурок, завязывающий ее платье.

Лилайна вздрогнула, но руки тут же отступили. Да и сам Антракс скользнул в сторону.

– Все что тебе стоит помнить, это то, что я действительно выбираю тебя, - сказал он и потушил одну из свечей.

Лилайна смотрела на него с большим любопытством наблюдая, как он тушил свечи одну за другой, погружая комнату во мрак.

Она не могла возразить и только ждала, пока потухнет последняя свеча.

Стало темно, только маленькой искоркой поблескивала маленькая свечка на столе. Тусклого света хватало, чтобы осветить краюшек стола, шкатулку и перо, небрежно брошенное еще утром.