Она явно парадировала манеру Мэдина выражаться, добавляя язвительные нотки, направленные явно в сторону принца.

– Не мешай Антраксу делать то, что он хочет. Ваш отец не просто так ему это позволяет, или ты боишься, что без него просто не в состоянии быть хорошим королем?

Мэдин оскалился.

– Вот еще! – ответил он и встал, собираясь уйти, потом вдруг замер и обернулся: - Пойдем на свадьбу вместе.

– Вот еще!

– Ты моя невеста, поэтому…

– А по голове тебя давно били?

Мэдин мгновенно метнулся к столу, оперся на него руками и наклонился к ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Мы пойдем вместе, - сказал он уверенно и, не давая ей возразить, страстно поцеловал.

Ее губы не сопротивлялись, сладко раскрываясь. Она даже запустила руки в его волосы, а когда он отстранился, улыбаясь прошептала:

– Ты животное, но мы пойдем вместе.

Он улыбнулся, еще раз коротко поцеловал ее в губы и вышел.

Ему все равно было неспокойно. Он предчувствовал, что его брат задумал что-то такое, от чего его нужно спасать, что-то такое, чего стоило бояться.

Вернувшись домой, Вильям Шмарн первым делом поднялся наверх в спальню, на ходу прижимая к губам палец, чтобы слуги не шумели и не выдавали его появление. Он приоткрыл дверь и шагнул в светлую комнату, где на кровати лежала его жена Олена.

Она была уже немолодой, не юной девушкой, но она ему по-прежнему нравилась. Его привлекала седина, появившаяся в ее русых волосах и морщинки в уголках глаз. Женщина читала, лежа на животе и болтая босыми ногами, словно девчонка.

– Ну и где любовники? – спросил граф, сев на кровать.

Он легким движением поймал ее ногу и коротко поцеловал пятку.

Олена, усмехнулась, поворачиваясь на бок.

– Боюсь, ты сидишь на одном из них, - сказала она.

Вильям удивленно поднял бровь, затем привстал. Под ним действительно оказался старый черный томик стихов.

– Это великий Форст. Он, правда, умер лет за пятьсот до моего рождения, но ничего не могу с собой поделать. Он мне нравится, - сообщила женщина тоном кающейся грешницы. – А вот это, - она показала книгу в своих руках, - молодой совсем юноша Юваль, очень страстный, такой горячий, что я не могу с ним расстаться. А там где-то – она указала на край кровати, - валяется старик Долли. Он меня разочаровал и видеть его я больше не хочу.

– А меня? – спросил Вильям, улыбаясь.

– Я даже не знаю, - проговорила Олена, загадочно поглядывая на мужа. – Мне надо подумать.

Он подполз к ней поближе, чтобы смотреть в ее глаза.

– Ну, ты мало отсутствовал, - прошептала она, кокетливо опуская глазки. – Я не до конца соскучилась.

Он коснулся ее подбородка и нежно поцеловал в губы. Она взяла его руку и, переплетая их пальцы, крепко сжала ладонь.

– По тебе очень скучала Шарлота, - призналась она. – Малышка отвыкла от твоего отсутствия, но ты теперь снова вернешься в столицу, да?

– Я надеюсь, скоро мы все вернемся в столицу.

– Она, правда, жива? По лицу вижу, что жива, но у нас тут дурные новости. Огюст, говорят, при смерти.

– Антракс явно знал, о чем говорил.

– Принц Антракс?

Вильям кивнул.

– Значит, ты теперь ведешь дела с Эштаром, негодяй.

Она коротко поцеловала мужа и устроилась поудобнее, чтобы слушать. Им обоим было приятно лежать в кровати, держаться за руки и говорить тихим полушепотом.

– Ты же помнишь Велиана? – спросил граф. – Так вот, это все-таки Антракс.

– Мог бы и догадаться, - фыркнула женщина. – Я тебе сразу сказала, что его отец не бросал.

Граф пожал плечами.

– Ну, я как мыслил: если его уязвило, как Ийван отказался от сына, то видимо, личная обида.

– Для брошенки, он был слишком уверен в себе. Впрочем, об Антраксе такое говорят, что сложно догадаться. Но видишь, я была права, он из знатного рода!

Женщина показала мужу язык.

– Да, я, похоже, везде ошибся, - признался граф с улыбкой. – У них там, кажется, действительно любовь, и я радуюсь как дурак. Вроде как надо беспокоиться, а я рад, что она нашла того самого человека.

– Того самого найти очень важно, а троны стоят вечно и за них умирают и умирают.

Она крепко сжала руку мужа.

– Ты береги себя, ладно.

– Так и быть, - согласился граф. – Только ради тебя, но ты же знаешь, что я не могу ничего обещать.

– Если бы не знала, выходила бы замуж за толстозадого герцога, а не за Шмарна, в роду у которого сплошные герои, видимо, пришло время и твоих подвигов, что уж с этим поделать.

Она улыбалась, потому что действительно знала, что сейчас он должен побыть счастливым, что тревоги ее и молитвы будут потом, а сейчас ему нужна ее улыбка, чтобы быть сильнее. Ведь отныне Вильям Шмарн был единственным законным представителем действительно законной наследницы.