— Присаживайся, — мне указали на табурет, стоящий ближе ко входу. Сидеть спиной к окнам или проходам в любых их проявлениях терпеть не могу, но пришлось подчиниться. Сам сопровождающий уселся напротив, достал из-под стола толстый журнал с втиснутым под обложку карандашом, раскрыл его и стал задавать вопросы в стиле кто, где, откуда, не забывая записывать мои ответы.

Покончив с вводной частью, он приступил к выяснению цели моего визита в их благословенные места.

— С какой целью идёшь в Фоминск и как надолго?

— Проездом. Ну, то есть, проходом, — поправился я. — По времени рассчитываю за день или два управиться.

— Цель? — продолжал педантично допытываться этот человек.

— Цирковое представление.

У него отпала челюсть от удивления.

— Повтори…

— Цирковое представление, — глядя на его обалдевший вид очень хотелось рассмеяться. — Я дрессировщик.

К отвалившейся челюсти добавились выпученные глаза.

— Не удивляйтесь, я не сумасшедший. Справки, конечно, не имею, однако прошу поверить на слово, как разумный человек разумному человеку. Мы с моей питомицей путешествуем к югу, а по пути устраиваем всякие забавные выступления, чтобы заработать на жизнь. Да вы и сами видели. В последнем поселении с нами картошкой рассчитались. Сами понимаете, плохим артистам в жизни никто бы так хорошо не заплатил, но мы — хорошие. Не первый день с уважаемой публикой работаем.

Врать — так врать. Всё равно проверить не сможет. А даже если и прикопается к подробностям — назову посёлок километрах в двухстах отсюда, который в такой глухомани, что с компасом и картой не найдёшь.

Мужику понадобилось минуты две, чтобы осилить сказанное. Согласен, звучит бредово, но как есть. Придя в себя, он шумно выдохнул, почесал карандашом затылок, и спросил:

— И где же твоя, э-э-э, питомица?

— В лесу меня ждёт. На неё ведь разрешения пока не получено, а без пропуска и одобрения властей мы соваться не собираемся. Всё, — я особенно выделил голосом это слово, — должно быть по закону.

Моя пафосная речь никакого эффекта не возымела. Человек, сидящий напротив, о чём-то усиленно размышлял.

— Понятно… К какому, как бы выразиться… виду относится твоя, как ты говоришь, питомица?

Сейчас решалось многое, включая мою жизнь. Могут ведь и пришить, как пособника тварей и изменника человечеству, но вряд ли. Просто побаиваюсь дальнейших событий, нервы вот и расшатались.

— Собака, — и мне в ухо прилетел мощнейший удар, опрокинувший моё бренное тело с табурета на пол. Затем посыпались ещё удары, много, больно. Я сжался как можно компактнее, прикрыв руками голову и ожидая, пока у здешнего постового пройдёт приступ ярости.

— У-у-убью!!! — хрипел он, брызжа слюной. — Тварь приволок, паскуда!!!

Раздался стук открываемой двери, топот ног, и избиение, наконец-то, прекратилось.

— Матвей, Матвей, ты чего? Какие твари, о чём ты? — возбуждённо заговорили чьи-то голоса.

Я отодвинул немного ладонь от лица и осмотрелся. Первое, что удалось разглядеть — скрученный в бараний рог двумя неизвестными мне мужиками, беснующийся от ярости мой бывший собеседник. Он хрипел, вырывался, сучил ногами, пытался любыми способами дотянуться до меня, забрызгивая при этом пеной из рта как минимум половину комнаты.

— Припадок, — произнёс один из только что прибежавших, с трудом удерживая товарища, и обратился ко мне. — Что случилось?

Но отвечать мне не пришлось. Матвей вышел из неадекватного состояния так же резко, как и вошёл.

— Пустите, в себе я… Да пустите, кому говорю! — он тяжело, неровно дышал. — Нормально, отпустило…

Мужики опасливо ослабили хватку, а после вообще оставили его в покое. Утерев крупные капли пота, покрывавшие целиком лицо и шею, припадочный продолжил:

— Тварь этот деятель притащил. Говорит — дрессировщик. Только как тварь обучить можно? Их давить надо, всегда и везде, — и, обращаясь ко мне. — Сейчас ты всё расскажешь, а после мы её пристрелим…

— Ага, сейчас, разбежался. Ты, дядя, по жизни такой дурак или прикидываешься? Я к тебе как к нормальному человеку пришёл, официально объявить, а ты… Нет мозгов самому разобраться — сообщи начальству, оно вникнет и поймёт.

В этот раз мои пламенные слова достигли цели. Мужики начали с интересом переглядываться, а Матвей, вернувшись на своё место за столом, нехотя буркнул:

— Садись обратно. Давай ещё раз начнём…

— Ты извиниться не хочешь? — нагло перебил я. Не то чтобы извинения его мне были очень нужны, просто сейчас спинным мозгом чувствовал, что надо показать зубы и непокорный нрав.

— Да пошёл ты… У меня твари жену с детками… Младшенькую прямо в колыбели… — из глаз Матвея лились крупные слёзы. Мне снова стало страшно, не перегнул ли я палку, второй припадок может для меня плохо закончиться.

— Извини, не знал, искренне сочувствую твоему горю, но мы все кого-то потеряли. И снова повторю — у меня собака, а не тварь. Вспомни разницу, если сможешь.

Мужики с интересом уставились на меня.

— Вот так прямо и собака? И не сожрала тебя? И команды знает? — наперебой интересовались они. — И номера умеет исполнять? А печенье на носу держит?..