Бутылка сразу же вернулась на своё место. Даже эта маленькая доза алкоголя вызывала в нём состояние тревоги. Но в данном случае, это средство приравнивалось к удару молотком по пальцу, чтобы перебить куда более противную зубную боль. Не думать о дозе, не думать о дозе, не думать о дозе. Не думать о дозе.

Было душно, виски придал ему ещё больше энергии, хоть и немного расслабил окаменевшие мышцы шеи. Лиам распахнул окно и застыл, обдуваемый холодным и влажным морским воздухом. Предстояла опасная и нервная ночь, когда снова нужно будет бороться с желанием ужалиться, и голос внутри него будет убеждать, что это самое правильное в мире решение. Единственное, что сможет помочь. Нет. Нет-нет-нет.

Равномерное и чуть слышимое постукивание со стороны улицы оторвало его от мыслей. Тук. Тук. Тук. Лиам подошёл к окну, осторожно высунулся и… Сердце его ёкнуло по-настоящему сильно и забилось в груди так, словно пыталось вырваться.

Рядом с окном, на своеобразном карнизе, на высоте третьего этажа, сидела гостья. Лиам узнал фигуру, затянутую в странную одежду, скрывающую всё, кроме глаз.

Гостья смотрела вниз, прямо перед собой. Гибкие, изящные пальцы её рук были сплетены в причудливый символ. Она не обращала на Лиама никакого внимания. Лишь болтала ножками, как ребёнок на качелях. Лиам бесшумно шагнул назад, его рука легла на рукоять пистолета на столешнице, и он застыл. Что дальше?

Немного подумав, он отложил пистолет, протёр глаза, осторожно вернулся к окну и выглянул. Гостья была на своём месте. Лиам снова рванул назад и замер, переводя взгляд с камеры наблюдения на пистолет и телефон.

— Ты можешь войти, Уна, — выдохнул и чуть слышно произнёс он.

В проеме окна что-то едва уловимо мелькнуло, и за спиной он услышал чуть различимый шорох. Лиам обернулся.

Запрокинув голову вверх, ночная гостья плавно прошла в паре метров от него. Высокие потолки пришлись по нраву и ей, она оглядела комнату, ещё раз прошлась мимо и провела рукой по столешнице, рядом с пистолетом. Всё это время Уна не дышала.

Та тварь, что он пристрелил в парке. Когда он подошёл к туше, всё внутри кричало — беги. Сейчас этого нет. Зачем она тут? Знает, что происходит в городе? Она осведомитель?

Лиам схватил недопитый стакан, одним глотком осушил его и снова застыл как истукан. Уна переключила своё внимание на него. Она медленно подходила, внимательно разглядывала и изучала его, словно это он был незваным ночным гостем.

Она приближалась, пока не оказалась перед его лицом. Совсем близко. Она задышала. Два вдоха через нос, резкий выдох через рот с тихим звуком «ха», пауза, два вдоха через нос, резкий выдох через рот со звуком «ха», пауза.

Время остановилось. На расстоянии ладони они стояли и смотрели друг другу в глаза бесконечно долго. Уна вытянула руку и, словно боясь разрушить виденье, едва касаясь, провела по его щеке и оставила там свою ладонь. Она двинулась вперёд, обняла его и положила голову на плечо. Лиама ударил её странный, но приятный запах.

Какое невероятное спокойствие. Это их магия? Он жертва? Нет. Что-то в нём переворачивалось и скребло изнутри.

Уна отстранилась. Он хотел было сказать, хотел спросить, но палец лёг на его губы, приказывая ничего не говорить. Она покачала головой, схватила его за руку и увлекла на кровать, прижалась к нему, будто он мог защитить её от всех опасностей мира. И вот в этот момент, с ней… стало так спокойно. Что-то такое уже было… Не в силах пошевелиться, да и не горя желанием делать что-то ещё, Лиам лежал и обнимал её.

Это было странное и сумеречное состояние, неудержимая усталость навалилась и брала верх. Он наблюдал за происходящим из-под толщи тёмной воды. То засыпал, то просыпался, время летело как-то непонятно, то быстро, то медленно, пока и вовсе не остановилось и тьма окончательно не увлекла его за собой…

***

Его разбудил крик чаек, солнце уже светило вовсю. Постель была разворочена. Лиам опух, мышцы стонали. Неуклюже он сел на край постели и начал массировать лицо. Затем встал и побрёл в душ.

Под струями воды стало легче, настроение немного поднялось, проступила тень улыбки. Приснится же такое. Как подросток, и смех и грех.

Обёрнутый полотенцем, он покинул душ и занялся гимнастикой, надеясь избавиться от остатков неприятных ощущений после пьяного сна. Кряхтя и постанывая, он делал наклоны и обдумывал свое виденье. И вдруг остановился.

Неприятное, гнетущее чувство поползло из глубины живота прямо ему в горло. Лиам распрямился и, с лицом полным отвращения к себе, подошёл к холодильнику, предвкушая увидеть изрядно опустевшую полку с алкоголем.

По пути его взгляд встретился с предметом, которому было не место в его жилище. Рядом с телефоном и пистолетом на столешнице покоился браслет. Обычный, плетёный чёрный браслет, как у хиппи, только очень старый и выцветший.

Сколько бы Лиам не сверлил его взглядом, сколько бы не тер глаза, браслет не исчезал. Подарок источал едва уловимый аромат духов. Повинуясь странному чувству, рождённому его чутьем, он нацепил украшение на запястье, спрятал его в рукав рубашки и начал готовится к смене.