Автомобиль мягко остановился. Отец вылез из кузова первым, потом снял Ан.

— Иди внутрь, я сейчас приду, — он хмуро огляделся. Около кирпичного здания практически никого не было. Ан это обрадовало. Время от времени в дороге к ней приставали, особенно, когда отца рядом не было. Иногда он бил пристающих, иногда она справлялась сама: мало кто пока воспринимал её всерьёз и сразу видел, что она может дать достойный отпор. Ан даже понимала их немного. Хотя ей все говорили, что она выше сверстников, она не считала себя сильной. Вот отец — другое дело. У него одна рука была толщиной с её талию. Ан вообще была какой-то маленькой, нескладной, тонкой. Ей часто приходилось драться, и со сверстниками, и со взрослыми. Но драться Ан не любила. Это больно, очень страшно и нервно. К тому же после драк, если их ловила полиция, дома дед ругался на них, и отец снова злился.

— А ты куда? — Ан послушно подняла сумку с отцовскими вещами. Сумка была очень неудобной и болталась на плече так, что Ан тоже мотало из стороны в сторону. Раньше у отца был рюкзак, но уже месяц он никак не мог найти в магазинах такой же, а на другие смотреть он отказывался категорически.

— Да так, надо… И пож… поесть возьми что-нибудь. Я скоро вернусь, — он поднял воротник куртки и направился в сторону, откуда они приехали. Ан это не понравилось. Она сложила ладони воронкой и проорала в них:

— Не смей ни с кем драться, слышишь?!

Отец отмахнулся от неё.

— Ну и дурак!

Ан договорилась о комнате на ночь. Регистратор, хмурый опрятный мужчина, поинтересовался, где её отец, с которым она намеревается ночевать, но всё-таки принял у неё деньги и дал ключ. Похоже, решил, что ему нет смысла вмешиваться. На отцовскую сумку, явно тяжелую, он посмотрел очень внимательно, но ничего не сказал. Ан купила у него ещё ужин, одну порцию себе и две отцу, а ещё пиво и курицу, тоже отцу.

— Хочешь сказать, что твой папаша всё это съест? — не выдержал регистратор.

— Ему ещё мало будет, — заверила Ан, подцепила пиво и направилась со своим грузом к их комнате.

В комнате она оставила приоткрытой дверь на общий балкон. Отец всегда без ошибок находил её. Но в этот раз он задерживался, и Ан, глядя на стремительно синеющие сумерки, начала беспокоиться. Не мог ли он всё-таки ввязаться в драку? Многие пытались задирать такого огромного и страшного на вид мужчину. Отец очень силён и очень хорошо дерётся, но вдруг их будет много? Или у них будет оружие?

Когда за окном стемнело, а Ан уже собиралась отправляться на поиски, снаружи раздались знакомые тяжелые шаги. Отец, пригнувшись, вошел в комнату и неторопливо снял куртку. Он выглядел целым, только вытряхнул из-за шиворота несколько сломанных веточек и листьев. Ан выдохнула. Хорошо, что он ни с кем не дрался.

Отец молча посмотрел на неё, потом достал из кармана куртки её книгу с задачками и подошел к столу.

— Извини, — буркнул он и бросил книгу Ан на колени. Она несколько секунд пялилась на неё. Книжка помялась и запачкалась, несколько станиц торчали из неё больше положенного, а корешок промок. Рем наверняка расстроится, но ничего ей не скажет. А Ан будет очень стыдно. Рем всегда была очень добра к ней. Наверное, она единственный член семьи, не считая отца, разумеется, кто обращался с Ан хорошо. Жалко будет её огорчать. Но уже ничего не поделать. Ан поправила порвавшиеся страницы и убрала книгу в сумку.

— Спасибо, — она передала отцу ужин и свёрток с курицей. — Я решила, что ты проголодаешься.

Отец молча кивнул и сел рядом. Стул под его весом затрещал. Ан подвинула ему кувшин с соком и подобрала ноги. Отец развернул бумагу, пальцами раздавил грудь птицы и, не поворачиваясь, сказал:

— Я тут подумал… и решил. Осенью мы останемся дома.

— Почему? — удивилась Ан. — Что-то случилось?

— Ну, вроде того… Тебе одиннадцать будет. Пора перестать мотаться со мной.

Ан пожала плечами, потом поняла, что именно он сказал.

— Постой, перестать? — Ан уставилась на отца. Оставаться дома, когда она как раз выросла достаточно, чтобы помогать ему?! — Почему?!

— Тебе надо учиться.

— Я учусь! Сам видел!

— Не так. По-настоящему. Каждый день. Ну, в этой, школе. А сейчас ты баловством занимаешься.

— Я там не останусь!

— Останешься, — пробурчал отец. — Ты умная.

— Фигня.

— А книжки читаешь.

— Мало ли, кто читать умеет!

— Это не обсуждается, — разозлился отец. — Я сказал останешься — значит останешься. Если надо будет, переломаю тебе руки-ноги, чтобы не уползла!

Ан сжала губы. Потом с трудом спросила:

— Ты давно это решил?

Отец кивнул и снова уставился на курицу.

— Это дед велел меня оставить?

Он отрицательно покачал головой.

— А тебе-то я что сделала?

— Это не наказание, — отец в сердцах оторвал одну куриную лапку и принялся её обсасывать, всем видом показывая, что разговор окончен. Но надолго его не хватило. — Это не наказание, тыква.

— А что это?

— Твоё будущее. Я не хочу, чтобы ты была такой, как я, — отец явно с трудом подбирал слова. Ан его не торопила.