Он берёт меня за руку, и мы заходим в сверкающий торговый центр. Я прямо на пороге снимаю шапку и распушиваю свою чёрную гриву. На меня уже все парни пялятся. Снимаю рукавички и шарф, сдаю их Сашке, пускай носит. Он не раздевается — видать, сильно промёрз, бедняга, пока ждал меня.

— Ты говорила, что у тебя комбеза нет, — говорит он. — Зайдём, глянем?

Мы спускаемся на лифте на цокольный этаж и заходим в такой понтовый магазин сноубордистов. На всех манекенах — шикарные комбинезоны разных цветов. А на стеклянной стене парень на сноуборде нарисован. Круто будет научиться кататься! Может, и я смогу.

— Саш, а может, я на сноуборде попробую, — говорю ему.

— Зачем тебе сноуборд? На лыжах сначала научись.

— На лыжах я немного умею, я в детстве с отцом на беговых каталась. Но как-то мне не сильно понравилось; может, на сноуборде лучше получится.

— Не морочь голову, — ласково отвечает Сашка. — Сноуборд — это не очень быстрый и не очень удобный вариант лыж. На нём меньше кайфа, и дольше учиться надо.

— Но эти сноубордисты такие крутые! — Засматриваюсь на парней, нарисованных на плакате, и это Сашке явно не нравится.

«Ой, прости!» — вспоминаю я. Нельзя говорить с парнями о парнях: признак дурного тона.

— Ну если ты говоришь — лыжи, значит — лыжи. Только пообещай, что ты меня научишь.

— Я от тебя не отойду, пока ты сама кататься не сможешь, обещаю.

— Спасибо! — улыбаюсь и целую его, а потом начинаю снова подрисовать блеск: надо же, чтобы губки блестели!

— Что — то ищете? — Подходит к нам продавец.

— Да, — говорит за меня Сашка. — Комбинезон на девушку.

Продавец окидывает меня взглядом и говорит:

— Есть на вас. Вам розовенький или серый?

«Ну что за вопрос дурацкий? Розовенький, конечно».

— А белый есть? — спрашивает Сашка. И почему он за меня всё решает? Меня это немного злит, но я старательно не подаю виду.

— Есть, но он на вашу девушку великоват.

«Ваша девушка!» Как же миленько это звучит!

— Тогда давайте розовенький, — говорю я и показываю на него пальчиком, как это делают тупые блондинки во всяких передачах типа «Дома-2».

— Несу, несу, — удаляется он.

Смотрю на Сашку; он рассматривает вещи в магазине, смотрит на новые лыжи, на гигантские ботинки (мне тоже, видать, придётся такие надевать). Лыжные палки, сноуборды, шапки… Господи, сколько же здесь всякой снаряги!

— Саш, а мы всё это там в аренду брать будем? — спрашиваю.

— Да, — отвечает, — я всегда так делаю.

А мне неприятна сама мысль о том, чтобы носить вещи после других. Но брезгливость в себе я подавляю: раз он всегда так делает, значит, и я смогу.

— Но комбез всё-таки свой брать надо, — добавляет он.

Приходит продавец и приносит несколько комбинезонов. В лыжном магазине всего одна примерочная, и я захожу в неё.

«Чёрт, я же столько одевалась! Ради того чтобы сейчас раздеться».

— Саш! — зову его. — Поможешь мне?

Он заходит в кабинку и видит меня почти голой, без свитера в одном бюстгальтере. Я реально комплексую из-за того, что у меня грудь маленькая. У всех девчонок минимум вторая, третья, а у меня, наверное, первая: никогда точно не считала, но любой лифчик на меня великоват.

Он заботливо гладит меня по плечу.

— Чем тебе помочь? — спрашивает.

— Поможешь с меня джинсы стянуть? — жалобно смотрю на него.

— И для этого тебе помощь нужна?

Я расстёгиваю пуговички и ложусь едва не на тумбу для примерки, которая в кабинке стоит, а Сашка по очереди стягивает с моих ног штанины.

— Зачем ты их так плотно носишь? — спрашивает он.

— Чтобы стройнее казаться… ну, ещё не знаю… люблю джинсы в облипку.

— А тебе там ничего не передавливает?

— А что у меня там передавить можно? — Я улыбаюсь: неужели мне ему сейчас придётся объяснять строение женской физиологии? Нет, лучше потом на практике покажу.

— Ну, органы там разные… — Он бегло берёт один комбез и надевает на меня. Он тоже впритык, но не так, как джинсы. Немного не хватает роста, и в плечи упирается.

— Нужен больший размер, — говорит он. Берёт комбез и выходит из примерочной. А я, как дура, остаюсь одна, полуголая.

Наконец, он заходит с точно таким же комбезом, только побольше. Этот уже сидит свободнее. Да только я в нём дутая, как снеговик. Кручусь пред зеркалом: