А Павел согласился с удовольствием. Ему как раз очень пригодилось оборудование, которое в изобилии могли выдать военспецы за пол-литра. Все свои лучшие часовые механизмы он создал на тех станках. Это был его личный Ренессанс.

…Машина припарковалась у входа в отель ровно в семь, а самолет был в полночь. Получалось, что на душ и ресторан оставалось около четырех часов.

Древний отель для туристов с тягой к этническому колориту находился неподалеку от водопада; отличительной особенностью его был цокольный этаж, оплетенный довольно внушительными корнями каких-то декоративных деревьев. В остальном это был обычный отель среднего уровня дружелюбности, однако при соблюдении всех правил приличия.

Павел сдал коробку с механизмом на ресепшен, а сам направился к лобби-бару. Крепкий кофе и три рюмки «Егермейстера» сделали вечер комфортным.

Конечно, можно было пойти в номер, но спать он не хотел, а огромный телевизор на противоположной стене бара вполне удовлетворял эстетические потребности нашего героя в этот вечер. Тем более что транслировался хоккейный матч, а четыре года университетской юности Калугина прошли под флагом этого славного вида спорта. О чем он вспоминал с противоречивым удовольствием. Нельзя сказать, чтобы Павел аккуратно вел счет своим победам, но переломов чужих ребер и носов было не сосчитать. Их психически неуравновешенный тренер сразу поставил его на пятый номер вышибалой. Ситуация сложилась безвыходная, и он был вынужден на время превратиться в животное. Это, кстати, гарантировало отличную успеваемость в университете. Накануне диплома их команда выиграла кубок чемпиона на районном соревновании, а он попал в реанимацию с черепно-мозговой травмой и три дня пролежал в коме. Все три дня отец сидел на стуле рядом с его кроватью и, едва их оставляли наедине, читал ему вслух «Жизнь двенадцати цезарей» Гая Светония Транквилла.

Позже Павел мог поклясться, что иногда слышал голос отца.

Учебное заведение он закончил, разумеется, с отличием.

Трансляция матча уже подходила к концу, а Калугин только обнаружил, что в программе телевещания есть возможность выбрать русский язык. Комментатор картавил и хихикал по одному ему известной причине.

– Даже агрессивная политика бело-зеленых… хи-хи… на последней минуте не привела команду к победе… – хи-хи!

Со стороны лифтовых шахт раздался мерный гул, и вскоре к стойке бара вышла эффектная брюнетка в спортивном костюме с небольшим оранжевым рюкзачком в руках.

– Такси до «Перевала» приехало? – на безукоризненном английском языке поинтересовалась она у портье и на столь же безукоризненном русском обратилась к Павлу: – Если вы собираетесь в ресторан, машина уже ждет.

– Ресторан? – не понял мужчина.

– В гостинице нет ресторана, до ресторана везет такси в другой поселок, все, кто собирались ужинать, садятся в это такси, а после ужина такси их возвращает обратно, – терпеливо объяснила незнакомка.

– Спасибо за такой подробный рассказ, но мне скоро улетать, так что, наверное, смысла нет, – поблагодарил Павел.

– Не благодарите, это моя работа, а пока вы здесь единственный русский постоялец, – вежливо пояснила брюнетка.

– Вы менеджер? – уточнил Калугин.

– Да. И к тому же владелец отеля, – усмехнулась она. – Если вам будет удобно, то зовите меня Марьям.

– Павел, – в свою очередь представился гость.

– На конференции часовщиков были? – спросила Марьям. – Журналист?

– Инженер, – ответил он и также не сдержал любопытства: – Вы родились в России?

– У меня муж из Одессы был, а я норвежка. Просто талант к языкам.

– Почему был? Развелись?

– Я вдова.

– Извините, – смутился Павел, – дурацкая манера заполнять тишину звуками. Болтун.

– Вам пятьдесят три? – неожиданно предположила Марьям, разглядывая его с ног до головы.

– Пятьдесят четыре, – поправил он.

– А мне сорок три, – просто, не кокетничая, сказала женщина.

– Что вы хотите этим сказать? – осторожно поинтересовался Павел, предчувствуя самые неожиданные сюжеты.

– Забавно, – заметила Марьям. – Еще работает!

– Что работает? – еще больше запутался собеседник.

– Не важно, мнимые желания, – лениво отмахнулась женщина и поднялась со стула. – Счастливо вам добраться до Родины. Без происшествий.

И она неторопливо удалилась в сторону лифта, оставив Павла в полном смятении чувств.

«Может быть, – подумалось ему, – стоит спросить у портье, в каком номере она живет, купить бутылку вина и подняться к ней? К чему эти вопросы были? Мнимые желания! Вот как! Как мнимые числа в математике – пустые значения, без которых не работает магия дифференциала. Нет полноты».

Но ничего спрашивать он не стал, а такси заказал на два часа раньше.

Только в аэропорту смятение, порожденное словами соприкоснувшейся с ним красотки, стихло в душе, уступив место обычной усталости.

Калугин прилетел в Москву, ненадолго заехал в свою квартиру, привел себя в порядок после поездки и, не дожидаясь возвращения с работы жены Ольги, поехал на отцовскую дачу.

Осень в эти дни окончательно расплескалась ржавым золотом по всей округе, даже резиновые сапоги, утопающие по щиколотку в жирную дорожную, уже с морозным хрустом грязь, – и те казались драгоценностью. Процесс умирания природы завораживал своей неизбежной печалью, выраженной во всем вокруг без исключения, даже написанной на мордах дворовых собак. В воздухе звенело предчувствие чего-то такого, что неизбежно вот-вот случится. Но пока здесь точно был событийный вакуум – объяснимая физикой пустота.