— Значит, мы не будем этого делать, — быстро сказал Ревик. — Мы не будем этого делать, Элли.

Я услышала в его голосе облегчение, и от этого боль вернулась с такой силой, что поначалу я не могла ему ответить. Опустив голову, я стиснула зубы и ждала, когда это пройдёт. Как только боль начала отступать, я почувствовала, как Ревик ласкает мои пальцы своими.

— Я посплю здесь, — сказал он тише.

В его тоне все ещё слышалось облегчение.

Я чуточку слишком быстро поднялась на ноги.

Он встал вместе со мной. Я не хотела рисковать и сдвигаться с места, когда мой свет наполовину находился вне моего тела, так что вместо этого я рискнула показаться идиоткой и оставалась у стола, пока не успокоилась.

Я не шевельнулась, когда Ревик подошёл ближе. Он легонько коснулся моей руки пальцами.

Я лишь стояла там, не глядя на него, когда он опустил голову так, что наши щеки соприкоснулись. Я чувствовала его дыхание у своего уха.

— Элли, — пробормотал он. — Пожалуйста. Прошу, не оставляй меня, потому что я такой неуклюжий. Пожалуйста.

Боль в моей груди усилилась.

Я подняла взгляд. В его прозрачных глазах вновь виднелась та интенсивность, отчего в них сложно было смотреть. Я чувствовала, что смягчаюсь от его взгляда. Я все ещё смотрела на него, когда вновь ощутила свою реакцию… на его близость, на его свет, на форму его губ, которую я в очередной раз заметила.

Ревик вздрогнул. Я рефлекторно шагнула назад.

Отсоединив свой свет, я вышла из комнаты, не оборачиваясь.

***

Я не думала, что усну.

Я лежала на кровати в кимоно, думая, что пролежу там большую часть ночи, таращась в один и тот же кусочек потолка. Но что-то во всем этом стрессе… или, скорее всего, в восьми с лишним часах похода по лесу, по крутым горным тропам… отправило меня в отключку. Я ощутила мимолётное чувство вины, что Ревик с его ростом ютился на диване, но даже это чувство не продержалось достаточно долго, чтобы я хотя бы встала и почистила зубы.

Следующим утром я не знала, где нахожусь.

Я поискала взглядом Тарси и Ханну, ожидая увидеть их, присевших у огня.

Вместо этого через щёлки в шторах на настоящем окне лился свет, а единственным предметом напротив кровати оказалось бюро, на котором стояло несколько деревянных ящиков. Я лежала на чем-то намного мягче тюфяка и впервые за несколько дней чувствовала себя такой чистой.

Я подняла руку, и рукав кимоно спал до локтя.

Вспомнив прошлую ночь, я не шевелилась, наверное, минут пятнадцать, справляясь с утренней дозой боли разделения и пытаясь скрыть её из вида конструкции вокруг маленького домика. Однако в итоге я выбралась из кровати, развязала кимоно и повесила его на столбик кровати.

Несколько секунд я просто смотрела на него и чувствовала себя настоящей стервой.

Прошлым вечером после душа я даже нанесла макияж.

Прикусив губу, я пошарила в ящиках и нашла пару джинсов и кофту с длинным рукавом. Убрав волосы так аккуратно, как только смогла, я умылась ледяной водой из раковины, сняла остатки макияжа и поскребла кожу. Касс такая Касс, снабдила меня таким количеством косметики, кремов для кожи и духов, что хватило бы на целый табун проституток Кэт.

Я решила сегодня обойтись без этого, ограничившись увлажняющим кремом и дезодорантом.

Натянув носки, я сделала глубокий вдох и осмелилась выбраться в другую комнату.

Ревика там не было.

Осмотревшись по сторонам, я задалась вопросом, спал ли он вообще в хижине; диван выглядел точно так же, как и накануне вечером.

Я слегка приободрилась, почуяв запах кофе и заметив на столе чайник, от которого поднималась струйка пара. Кофе был все ещё горячим и, судя по запаху, свежим, так что я пошарила по шкафчикам, нашла себе кружку и наполнила её кофе.

Все ещё сжимая кружку, я направилась к наружной двери.

Я решила, что Ревик поступил в своём духе и опять куда-то ушёл.

Зная его, у меня было как минимум несколько часов, чтобы посидеть на крылечке, посмотреть на горы и нормально проснуться. Сунув ноги в расшнурованные ботинки у порога, я толкнула дверь бедром и выглянула наружу.

Однако как только мои глаза привыкли к утреннему свету, я остановилась как вкопанная.

На подстриженной траве вокруг дома стояли две лошади, привязанные к заборчику.

Ревик стоял возле более крупной светлой кобылки с темно-рыжей мордой. Я наблюдала, как он затягивает подпруги самодельного седла на её спине чем-то вроде привязного ремня из макраме. Само седло при ближайшем рассмотрении оказалось одеялом из овечьей шкуры. Это были не миниатюрные тибетские лошади, а обычные, нормальных размеров, которые я помнила по дому.